Джилл Барнет - Джунгли страсти

Сэм пнул Джима под столом и мотнул головой в сторону окна. Джим повернулся как раз в ту секунду, когда в окне показалась и исчезла светлая макушка. Топ-хруп! Из окна до них долетело сердитое бормотание. Джим тихо застонал. Сэм потер лоб, почувствовав, что у него внезапно застучала кровь в висках. Вся его жизнь пошла наперекосяк с того дня на рынке Тондо.

Лолли висела, уцепившись пальцами за карниз, и Сэм слышал, как ее тело колотилось о стену. Если случится так, что его жизнь будет зависеть от умения Лолли затихнуть, то лучше ему заранее приготовить надгробный камень.

Должно быть, пытается сейчас заглянуть в комнату. Сэм прислушался, как она скребет ботинками по стене, стараясь найти опору. Сэм решил, что у него две возможности: выйти из дома, напугать ее до чертиков, прогнать восвояси или... повеселиться. Он задумчиво потер ноющую челюсть и лениво улыбнулся.

Поймав взгляд Джима, Сэм приложил к уху сложенную ладонь и указал на окно, давая понять, что девушка подслушивает. Джим кивнул, и его распухшие, разбитые губы слегка раздвинулись в довольной улыбке.

За окном снова захрустело, только теперь Лолли расхаживала. Хруп, хруп, хруп.

Сэм взял колоду карт, позабытую на столе, и перетасовал.

– Что ж, Кэссиди, – произнес он нарочито громко, – нам придется решить, кому достанется женщина. Больше никаких драк.

За окном послышался робкий хруст, а затем наступила мертвая тишина. Джим ухмыльнулся и прокашлялся, подавляя смешок.

– Ты говорил, что она тебе не нужна. Я все же думаю, мне следует заняться ею.

– Она действительно мне не нужна. – Сэм попытался говорить как можно более презрительно. – Где она – там беда. Помнишь стирку? Мы оба знаем, что от нее только и жди подвоха.

– Что верно, то верно, – подхватил Джим, – впрочем, мне никогда не встречались красотки, у которых были бы еще и мозги.

– А ты разве считаешь Лолли Лару красоткой? – Сэм хорошенько постарался придать своему тону удивление.

– У нее отличные ножки.

– Ты серьезно? Хм, а мне казалось, что ступни у нее великоваты. По дороге сюда она все время спотыкалась и падала.

– А знаешь, теперь мне кажется, что она действительно немного косолапит. Наверное, оттого, что коленки у нее вогнутые.

– Да. – Сэм не сводил взгляда с окна. – К тому же она настоящая плоскодонка. Мне нравится, когда мои женщины немного... помясистее.

– А я никогда не был любителем мясных туш.

– Каждому свое... – Сэм досчитал до пяти, затем поинтересовался: – А что ты скажешь насчет ее носа?

– Ничего себе носик, если тебе нравятся бульдоги.

Снаружи донесся сдавленный возглас ужаса. Сэм зашелся смехом. Он просто не в силах был сдержаться. Только через минуту он снова овладел голосом.

– Мне всегда больше нравились брюнетки.

– Это верно. Никогда не видел, чтобы ты увивался за блондинкой. Отчего это?

– Мне кажется, все блондинки... туповаты.

– А мне они нравятся, – сказал Джим.

– Тебе все подряд нравится.

– И вовсе нет. Светло-голубые глаза меня не привлекают. Слишком они холодные и пустые.

– Да уж точно, такие пустые, словно никого нет дома, – рассмеялся Сэм. – А в ее случае так и есть.

– Знаешь, пожалуй, она мне все-таки не нужна. Можешь взять ее себе, – снисходительно произнес Джим.

– А мне тоже не нужна. Наверное, придется вытянуть по карте и посмотреть, кто в конце концов взвалит на себя это ярмо. – Сэм еще раз перемешал карты и шлепнул колодой о стол. – Ты первый.

Джим выбрал карту и показал ее Сэму. Это был король.

– Всего-навсего тройка. Теперь, наверное, мне с ней возиться.

– Да, такую карту легко побить. Тройка. Не повезло тебе, Кэссиди. – Сэм вытянул туза пик и показал Джиму, тот отсалютовал. – Несчастливый день. Червовая двойка. Ты выиграл, значит, мне и дальше тащить это ярмо. Налей-ка еще. Покрепче. – Сэм взял стакан, затем со стуком отставил его и преувеличенно громко отодвинул стул, поднимаясь из-за стола. – Ладно, пойду проверю, как там она.

Из окна донесся шум бегства – хруп, хруп, хруп, топ, топ, топ – это Лолли уносила ноги прочь.

Давно Сэм так не веселился. Джим хохотал, тряся головой.

– Ты прав. От нее больше шума, чем от наступающего взвода.

Сэм открыл дверь и вышел на крыльцо, посмеиваясь.

– Да, должно быть, все из-за больших ног, – сказал он и притворил за собой дверь.

Ее дверь оказалась заперта.

– Лолли! Впусти меня.

– Уходи.

Сэм схватил ручку и затряс дверь:

– Отопри.

– Не могу. У меня слишком большие ноги. Боюсь споткнуться и разбить свою пустую голову!

Сэм выругался, отступил на шаг и пнул дверь повыше ручки. Дверь с шумом распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что затрясся весь домик. Плечи Лолли вздрогнули, но она не оторвала голову от подушки. Сэм протопал по деревянному полу и навис над ней. В комнате стояла тишина.

– Лолли, посмотри на меня.

– Нет.

– Я сказал, посмотри на меня. – Он не сводил взгляда с ее затылка.

– Не могу, никого нет дома.

– Вот черт, – пробормотал он и долго смотрел на нее, прежде чем присесть на край кровати.

– Берегись моих вогнутых коленок, – сказала она приглушенным подушкой голосом.

– Лолли, Лолли, Лолли, – произнес Сэм, тряся ее.

Девушка даже не пошевелилась, поэтому он в конце концов схватил ее за плечи и посадил. Она не подняла глаз выше его подбородка.

– Ты плачешь, – удивленно проговорил он.

Шмыгнув носом, она вытерла глаза ладошкой.

– Какого черта ты плачешь? – поинтересовался Сэм, выпуская ее из рук, словно она могла взорваться в любую секунду.

– Меня здесь ненави-и-идят! – Лолли разрыдалась и упала на кровать. – Все люди в лагере ненавидят меня из-за птиц, а еще из-за того, что ты подрался с Джимом. Никому я здесь не нужна. Как всем мужчинам. А что со мной не так? Я не понимаю, – подвывала Лолли, говоря в подушку. – Я не такая уж плохая. Я действительно старалась помочь, но никому это не нужно. И я сама никому не нужна.

Сэм смотрел, как она всхлипывает, и на душе у него скребли кошки. Нет, временами он поступает как настоящий осел. Наконец он протянул руку и дотронулся до ее плеча:

– Перестань плакать.

Она не перестала.

– Эй, Лоллипоп. – Он ткнул ее в плечо. – Прошу тебя, перестань.

Она рыдала так, словно в целом мире у нее не было ни одного друга. Он снова ткнул ее пальцем:

– Ты не так уж плоха.

Лолли шмыгнула носом и с надеждой посмотрела на него мокрыми от слез глазами:

– В самом деле?

– Угу.

Лолли задумчиво прикусила губку. В эту минуту она выглядела далеко не замечательно. Волосы она зачесала назад и завязала на затылке, отчего глаза с красными веками казались огромными. Они занимали почти все маленькое личико, покрытое пятнами, такими красными, словно она опять наелась тех ягод. Здравый смысл и опыт прошлого подсказали Сэму, что лучше воздержаться от подобного замечания. Вместо этого он принялся оглядывать комнату.