Патриция Поттер - Возлюбленный воин

Диего пожал плечами:

– Сам не знаю. Вас с Маклейном сжигает обоюдная страсть: и, насколько я понимаю, вы не особенно спешите встретиться со своим предполагаемым супругом.

– У вас богатая фантазия, – холодно заметила Джулиана. – У Маклейна нет ко мне интереса, и кроме того, я создаю ему множество проблем.

Диего хмыкнул:

– Боюсь, вы ошибаетесь, сеньорита.

Джулиана пожала плечами. Опять загадки. И все же ей было ясно: что бы ни говорил Диего о Маклейнах, в нем присутствовало какое-то беспокойство, как у дикого животного, которое не терпит заключения в клетку. Учитывая это, она не могла исключить, что, возможно, ей удастся убедить его оказать ей помощь, если она потерпит неудачу с Фелицией.

Патрик не мог оторвать глаз от Джулианы, пока она разговаривала с испанцем. Не в первый раз сомневался он в правильности своего решения позволить Диего остаться.

В нем вновь начала закипать отвратительная ревность; он хотел, чтобы при виде его, а не Диего глаза Джулианы вспыхнули радостью и на ее щеках разлился прелестный румянец. А еще он хотел услышать ее мягкий мелодичный голос, прикоснуться к ее теплой коже…

Неимоверным усилием воли Патрик заставил себя отвлечься от своих фантазий. Теперь он точно знал, что единственный способ остаться в стороне состоял в том, чтобы внять совету Рори. «Тебе следует поехать с Джейми к королеве, объявить о своем возвращении и желании занять место лэрда Маклейнов». Что ж, весьма разумный совет, и Лахлан с ним согласился не далее как сегодня утром. «Известие о твоем возвращении уже, несомненно, распространилось. Ты должен публично подтвердить свои права и присягнуть в верности юному королю». И все же Патрик колебался. Ну разумеется, должен.

– Ты можешь сам встретиться с этим… Кингсли, – неожиданно сказал скакавший рядом Рори, словно прочитав его мысли. – Лахлан прав, ты должен представиться как вождь Маклейнов, как человек, сражавшийся с французами и потом сидевший в плену, тогда вряд ли у кого-нибудь возникнут сомнения относительно тебя.

Патрик молча кивнул, Рори был прав: его продали в рабство как скотину, и вряд ли у Мендосы где-то значилось его имя; а с момента поступления на борт галеры он и вовсе стал номером. А если что-то не заладится и его уличат в захвате «Софии», он всегда сможет сказать, что обманул родных. Но главное, отправившись ко двору, он отгородится стеной от искушения, становившегося с каждой минутой все сильнее. Хотя ему придется оставить Джулиану здесь одну с испанцем, Кимбра тоже будет здесь. За последние дни он проникся искренним уважением к своей спокойной невестке, которая не скрывала любви к Лахлану, не скрывала радости в глазах, когда была со своей дочерью, а также с детьми Рори. В ней присутствовали душевная глубина и достоинство, которые Патрик не мог не оценить.

Поездка в Эдинбург пойдет всем на пользу, убеждал он себя. Джулиана не останется здесь без присмотра. Кимбра составит ей компанию, пока он будет наводить справки о Кингсли. По словам Джейми, о виконте ходили дурные слухи; если бы Маклейны смогли его каким-то образом дискредитировать, возможно, он забыл бы о своей пропавшей невесте. Это была слабая надежда, но только так Патрик мог решить проблему Джулианы. Тогда она наконец получит возможность выбора и сама решит, вернуться ли ей в Испанию или остаться в Инверлейте.

Впервые Патрик признался себе, что теперь его главное желание – сделать так, чтобы она осталась.

Прежде он думал, что никогда не женится из-за проклятия: привычка бояться его настолько глубоко вошла в плоть и кровь Маклейнов, что Патрик даже не рассматривал такую перспективу, особенно после смерти первой жены Рори: он до сих пор помнил крики Мэгги в ту ночь, когда она умерла вместе с ребенком, это воспоминание многие годы терзало его душу.

Но может быть, Рори все-таки прав? Возможно, его женитьба на Кэмпбелл действительно лишила проклятие силы, или никакого проклятия вообще не существовало, а все это была всего лишь цепь трагических совпадений?

Фелиция укладывала одежду в сундук, когда в дверях появилась Джулиана.

– А, это ты! – воскликнула она радостно. – Заходи скорее…

Маленький Патрик громко топал по комнате, таща за собой деревянную лошадку на веревочке; Мэгги спала в кроватке, и ее ангельское личико окружал ореол рыжих волос.

Джулиана приветливо улыбнулась малышу.

– Они оба такие хорошенькие, – сказала она, поворачивая лицо к Фелиции.

– Да, только немного непослушные.

– Дети всегда такие. А ты, кажется, уезжаешь?

– Да. Я нужна Джанет.

– Ты встретила меня с радушием, и я пришла поблагодарить тебя за это.

Фелиция внимательно посмотрела на Джулиану.

– Посиди со мной, – попросила она, присаживаясь на огромную кровать, занимавшую большую часть комнаты.

Джулиана охотно присоединилась к ней.

– Ты здесь несчастлива, – предположила Фелиция, глядя куда-то мимо Джулианы.

– А ты была счастлива в заточении?

– Нет, и поначалу я даже боялась ужасных Маклейнов, вспоминала все, что мне рассказывали об их дьявольской кровожадности.

– Ну а потом?

– Ты кое-что уже знаешь. Маклейны похитили меня, приняв за Джанет Камерон: они считали, что я стану хорошей женой для Рори. Один он ничего не хотел, так как считал, что и так уже потерял двух жен из-за проклятия. – Фелиция взглянула на Джулиану: – Ты ведь слышала о проклятии?

– Да. – Джулиана кивнула.

– Я тогда очень боялась. Узнав, что я Кэмпбелл, Рори мог убить меня, что еще больше усилило бы вражду между нашими кланами. А потом, познакомившись с ним ближе, я… влюбилась. Именно боязнь того, что он оттолкнет меня, если обнаружит, что я Кэмпбелл, заставила меня бежать.

– Как тебе это удалось?

Глаза Фелиции некоторое время настороженно изучали Джулиану, потом она со вздохом призналась:

– Я попросила Дугласа взять меня на прогулку верхом и притворилась, что упала. Когда он слез, чтобы посмотреть, не ушиблась ли я, я вскочила на его лошадь и, прихватив свою, ускакала. – Немного помолчав, Фелиция медленно добавила: – Не думаю, чтобы теперь это снова сработало.

Джулиана прикусила губу, раздумывая, что можно сказать, а что нет. Самым скверным в ее ситуации было то, что она совсем не умела хитрить.

Фелиция сочувственно улыбнулась:

– Ты любишь его?

– Я… Я знаю только, что он – упрямый осел.

На этот раз, уже не сдерживаясь, Фелиция рассмеялась от души:

– Совсем как Рори. Они гордецы и упрямцы, оба думают, что могут решать за других. К счастью, Рори теперь исправился… немного. А вот Лахлан – он совсем другой…

– Дело не во мне, – попыталась оправдаться Джулиана. – Моя мать наполовину англичанка, и мой отец всегда презирал ее за это, хотя не забывал использовать ее родных для увеличения своего богатства. Если моя свадьба не состоится, жизнь матери в его глазах обесценится; к тому же он всегда сможет повторно жениться на испанке с хорошим приданым.