Розанна Битнер - Нежность

Блейк без сил прислонился к стене.

— Черт побери эту жизнь! — простонал он. — Пусть все они идут к дьяволу!

Саманта и Блейк еще упорнее, чем прежде, занимались теперь выпуском аболиционистской газеты. Ужасы рабства коснулись их лично, затронув судьбу Джорджа и Джесси. Поэтому они были полны решимости сделать все зависящее от них, чтобы Канзас стал свободным.

Возможно, придет такое время, когда рабство будет уничтожено повсюду.

«Президент Пирс не признал новую законодательную власть», — прочитала Саманта заголовок сегодняшней газеты. Охваченная чувством какой-то безнадежности, она старательно набирала шрифт. «Прорасистски настроенные граждане Канзаса вновь избрали убежденного расиста Дж. У. Уитфильда представителем от штата в Конгресс. Но мы продолжаем поддерживать Эндрю Ридера, как человека, назначенного Президентом губернатором Канзаса. Правда, после того как прошли первые незаконные выборы, наш безвольный Президент быстро отказался от Ридера, заменив его еще одним расистом: Уилсоном Шенноном. Кажется, наш Президент не собирается учитывать волю граждан штата и не понимает, что Канзас стоит на пороге гражданской войны. Пока Президент не разрешит провести нам в Канзасе новые честные выборы, мы должны держаться все вместе и оставаться до конца верными нашим убеждениям. Нас не запугают люди, приезжающие из других штатов, и бандиты, орудующие на границе».

Саманта еще раз внимательно проверила текст, но не обнаружила в нем типографских ошибок и, откинувшись на спинку стула, задумалась о Джордже. Наступил декабрь. Прошел месяц с тех пор, как уехал Джордж, а о нем ничего не было известно. Саманта понимала, что Блейка постоянно беспокоили мысли о друге: последнее время он стал каким-то тихим и задумчивым. Даже занимаясь любовью, Блейк, казалось, находился теперь далеко от Саманты. Несмотря на их упорные попытки отгородиться от внешнего мира, борьба, которая происходила за стенами их дома, проникала и в спальню, непрошенная, нежеланная, разъедающая все вокруг словно инфекция. Как это угнетало Саманту!

В это время в типографию с мрачным лицом вошел Блейк.

— Весь город просто кипит от негодования. Может случиться ужасное. Возможно, это станет темой целой статьи для газеты.

Из задней комнаты показался преподобный Уолтерс.

— Что произошло, Блейк?

— Мужчины собираются на улицах города. Застрелен Сэм Клей.

— Сэм?! Это же один из самых горячих наших сторонников!

— Теперь он мертв. Сэм поспорил из-за земли с одним расистом недалеко от Вакарузы, и тот человек застрелил его.

Уолтерс тяжело вздохнул, покачав головой.

— Это ужасная потеря.

— Но это еще не самое худшее. Соседи Клейя были свидетелями ссоры и сообщили о случившемся шерифу округа Дуглас. Однако, он ничего не предпринял, сказав, что тот человек защищался, следовательно, закон не нарушен. И это несмотря на то, что есть люди, готовые подтвердить, что Клей был безоружен.

— Всем хорошо известно, что шериф этого округа — расист, и ему платит новое территориальное правительство, — заметила Саманта. — Разумеется, он не станет ничего делать.

Теперь мужчины собираются на улицах, готовые на самые решительные действия. Уже создан комитет по расправе с этим расистом, который призывает людей отправиться к дому убийцы и сжечь его.

— Боже мой! — пробормотал Уолтерс. — Будет только еще хуже!

— Очевидно, вам в этом скоро придется убедиться, — ответил Блейк. — Положение, действительно, все ухудшается. Настанет час, когда будет невозможно продолжать борьбу только мирными методами. В Лоренс придет насилие. Если эти люди на улицах все-таки расправятся с убийцей, расисты захотят отомстить. Всем известно, что Лоренс — оплот аболиционистов. Лучший способ проучить нас — это прийти туда, где мы живем.

— Блейк, ты… ты ведь не поедешь с этими людьми, чтобы сжечь дом убийцы, правда? — с трепетом спросила Саманта. — Любой, кто примет в этом участие, будет назван преступником, участником незаконной расправы!

Блейк подошел к окну, наблюдая за разъяренной толпой на улице.

— Мы уже считаемся предателями. Одно то, что мы выпускаем эту газету, ставит нас вне закона. Проповеди против рабства делают нас предателями. Вам это было известно с самого начала.

— Пожалуйста, Блейк, не вмешивайся в прямое насилие.

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

Не знаю, сколько я еще смогу сдерживать себя. Но я чувствую, настанет день, когда у меня просто не будет выбора, Сэм, — Блейк перевел взгляд на Уолтерса. — Возможно, такое произойдет и с вами.

— Никогда! Я никогда не подниму руку на другого человека! — возразил преподобный отец.

— А если этот человек поднимет руку на вас? Если Богу угодно, чтобы вы принимали участие в этой борьбе, Говард, вам нужно использовать все возможные средства, — Блейк подошел к Саманте и взял ее за руку. — Пойдем.

— Куда?

— Домой. Уже поздно. А эту работу ты закончишь завтра утром.

Она беспомощно посмотрела на отца.

— Иди домой, — кивнул он. — И не отпускай его от себя.

Блейк помог жене надеть пальто, и они вышли на улицу, где шел небольшой снег. Саманта услышала гневные голоса, заметила мужчин, верхом на лошадях с зажженными факелами, но Блейк быстро свернул с главной улицы.

— Мы пройдем стороной: не хочу вести тебя сквозь разъяренную толпу. Бичер подстрекает этих людей на расправу, но даю гарантию, он запомнит имя каждого, кто примет в этом участие, и сообщит нужным людям, например, шерифу округа.

— Но, Блейк, в прошлое воскресенье мистер Бичер прочитал прекрасную проповедь против рабства.

— Запомни мои слова: он — самый большой лжец и лицемер на земле.

Блейк крепко сжал ее руку и оставался мрачным до самого дома. Саманта чувствовала его тревогу и напряжение и понимала, что отсутствие известий от Джорджа лишь ухудшало это состояние. Только добравшись до дома, она почувствовала облегчение. По крайней мере, Блейк не присоединится к участникам расправы. Он молча снял куртку и шляпу, подбросил в печь дров. Саманта ласково дотронулась до его спины. Блейк тут же повернулся и схватил ее за руки.

— Я чувствую, что многое теряю, Сэм. Она коснулась рукой его щеки.

— Но только не меня. Я здесь, с тобой.

Блейк наклонился и поцеловал Саманту в губы, затем поднял на руки и отнес в спальню. Внезапно они почувствовали, что происходящее на улице может отнять у них и эту любовь. Блейк осторожно опустил жену на кровать и, проникнув рукой под платье, поцеловал ее в шею.

— Я хочу любить тебя, Сэм, — простонал он. — Хочу войти в тебя и почувствовать, что ты принадлежишь только мне.