Кристи Келли - Каждая ночь – твоя

– Не трудитесь, милейший! – рявкнул он. – Я знаю, что вашей хозяйки нет дома. Так что когда она появится, передайте ей, что я жду в ее кабинете.

– Милорд… – неуверенно начал было Грантем, но Бэннинга уже и след простыл. Обернувшись, дворецкий с ужасом заметил, что граф уже поставил ногу на ступеньку лестницы. – Милорд! – в полном отчаянии завопил он вдогонку. – Милорд, вы должны понимать, как это… как это неприлично с вашей стороны! Мисс Коупли – незамужняя девица! Вы не должны врываться в ее дом столь неподобающим образом!

– Грантем, – обернувшись, бросил через плечо Бэннинг, – если вы намерены выставить меня за дверь, тогда позовите себе на подмогу кого-нибудь из лакеев покрепче, потому что мне необходимо срочно поговорить с вашей хозяйкой. И чтобы помешать мне, вам придется силой вышвырнуть меня из дома!

От этого заявления старик дворецкий даже опешил. Но потом лицо его вдруг просветлело и на губах мелькнуло нечто вроде улыбки.

– Эээ… думаю, я вас понял, милорд. Может быть, желаете освежиться, пока вы… эээ… ждете?

Бэннинг вытащил из кармана фляжку с бренди и помахал ею в воздухе.

– Благодарю вас, Грантем, у меня все с собой.

Опустившись в кожаное кресло у камина, где в это время года не разводили огонь, Бэннинг принялся ждать. Время тянулось бесконечно. Чуть слышно тикали каминные часы, томительно долго отсчитывая минуты. Прошел час, фляжка с бренди уже опустела наполовину, а Эвис и не думала возвращаться. Бэннинг почувствовал, что теряет терпение. Упрямство Эвис сводило его с ума. Как она может разъезжать в экипаже с этим ублюдком – после того, что он рассказал ей о нем? Что, если он нравится ей куда больше, чем она говорит? В конце концов, подыскивая мужчину на роль своего первого возлюбленного, она остановила свой выбор именно на Биллингсуорте, напомнил он себе. И хотя Эвис всегда утверждала, что Биллингсуорт никогда не вызывал у нее никаких чувственных желаний, возможно, теперь, после разрыва с ним, Бэннингом, она сочла его достаточно привлекательным… Будь все трижды проклято!

– Мне передали, что у меня гость, – раздался с порога нежный голос Эвис. На измученного ожиданием Бэннинга он подействовал как глоток чистого морского воздуха в жаркий день.

Обернувшись, он посмотрел на нее – и продолжал смотреть, пока у нее не вырвался досадливый вздох.

– Зачем ты приехал, Селби? – устало поинтересовалась она.

– Закрой поплотнее дверь, Эвис.

Она с тревогой измерила взглядом расстояние между ним и дверью.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – в растерянности пролепетала Эвис.

Бэннинг, одним махом опрокинув в горло все, что еще оставалось во фляге, встал.

– Не слишком хорошая идея? Вот как? – Он рассмеялся. – А разъезжать с этим ублюдком в экипаже е одной только горничной в качестве компаньонки – это, по-твоему, хорошая идея, так?

– Ты шпионил за мной?! – вскрикнула Эвис, осторожно, мелкими шажками отодвигаясь назад, к двери.

– Шпионил?! Я?! – прогремел Бэннинг. – Интересно, сколько народу сегодня стали свидетелями, как ты каталась с ним по парку? Ты хоть понимаешь, о чем все они думали, увидев вас вместе? – С каждым словом голос Бэннинга становился все громче. В три прыжка он пересек комнату и навис над ней как скала. Эвис жалобно пискнула, когда пальцы Бэннинга стальным кольцом сомкнулись у нее на запястье. Схватив ее за руку, он рывком втащил ее в комнату и с грохотом захлопнул за ней дверь. – Ты не догадываешься, о чем они будут говорить? – прорычал он, прижав Эвис спиной к двери.

– А тебе-то не все равно? – прошептала она.

Он вдохнул хорошо знакомый запах ее духов с ароматом жасмина и насупился. Потом тяжело вздохнул:

– Нет. Мне не все равно.

Эвис искоса посмотрела на него.

– Я сегодня разговаривала с Эмори, попросила его рассказать о том, что произошло тогда в Итоне.

– Вот даже как? – поднял брови Бэннинг. – И что же этот мерзавец сказал тебе?

– Не смей называть его так! – вспыхнув от возмущения, резко бросила Эвис. – К твоему сведению, он все рассказал мне об этом недоразумении, – с вызовом добавила она.

– О недоразумении?! Вот, значит, как он это назвал? – присвистнул Бэннинг. Отвернувшись, он молча слушал весь тот вздор, который Биллингсуорт наговорил ей, пытаясь оправдаться в ее глазах. Но потом, заглянув в ее карие, с золотистыми искорками глаза, вдруг с ужасом понял, что Эвис полностью и безоговорочно верит Биллингсуорту.

– Все, о чем он рассказал тебе сегодня, ложь от первого до последнего слова, – глухо проговорил он. – Я сам был там, Эвис. У него не было никакого соседа по комнате по имени Джеймс. Клянусь тебе!

Эвис даже руками всплеснула от раздражения. А потом, поикав плечами, попыталась отодвинуться. Почему в его глазах все это имеет такое значение, с досадой подумала она.

– Разве это так важно? – бросила она.

Вместо ответа Бэннинг уперся руками в дверь и угрожающе навис над ней, так что Эвис, зажатая между ним и дверью, оказалась в ловушке.

– Важно – потому что в следующий раз он может ударить тебя.

– Послушай, Бэннинг, он никогда этого не сделает. Эмори – мой друг!

– Друг никогда бы не стал вытягивать у тебя деньги, зная, что не сможет их вернуть.

– А настоящий друг никогда и не требует, чтобы ему вернули долг, – парировала Эвис.

Схватив Эвис за запястья, Бэннинг завел руки ей за голову и грудью прижал ее к двери.

– Держись подальше от него, слышишь? – прошептал он, склонив голову. Губы Бэннинга приблизились к ее губам.

Эвис поспешно отвернулась в сторону, чтобы избежать его поцелуя. В результате губы Бэннинга, не встретив ее губ, обожгли ей шею, и все ее тело пронизала судорога желания. Близость Бэннинга сводила ее с ума.

– Эвис!.. – прошептал он. Горячее дыхание Бэннинга опалило ее кожу. – Выходи за меня замуж.

Даже чувствовать его так близко от себя было для Эвис пыткой. Она попыталась вырваться из его рук… отодвинуться в сторону, чтобы вновь вернуть себе то хладнокровие и здравый смысл, которыми всегда так гордилась. Тщетно – вместо этого Бэннинг только крепче прижал ее к себе.

– Будь моей женой, – прошептал он ей на ухо. – Мы с тобой будем заниматься любовью каждую ночь… прямо с сегодняшнего дня… или даже сейчас, здесь, в кабинете, если хочешь…

– О Господи… – пробормотала она, закрыв глаза и чувствуя, как горячий кончик языка Бэннинга ласкает ей ухо. При одной только мысли о том, чтобы заняться с ним любовью, все ее тело плавилось, точно воск под жаркими лучами солнца. Если он сейчас разожмет руки, промелькнуло у нее в голове, то она попросту рухнет на пол. Нет! Она не может этого позволить… они не могут снова заниматься любовью – как бы сильно она ни хотела этого. Она обязана оттолкнуть его – пусть даже ее тело изнывает от желания.