Стефани Слоун - В его власти

— Я рад видеть, что вы наконец убедили месье Сен-Мишеля, кто есть босс, — злобно произнес Петтибоун, прижимая нож к шее Айрис. — Это дает мне надежду, что наши переговоры пройдут гладко:

— Ругье, что он хочет? — прохрипела Айрис, в ее широко открытых глазах застыл ужас.

— Мы едва ли будем вести переговоры с такими, как вы, месье, — выпалила Кларисса, тесно прижимаясь к Джеймсу.

— Если дело в деньгах, пожалуйста, мой отец заплатит столько, сколько вы потребуете, — молила Айрис.

Петтибоун крепче обхватил ее за талию, злорадная улыбка искривила ее губы.

— О, моя маленькая дурочка, если бы все было так просто.

Джеймс не мог допустить, чтобы Айрис была втянута в интриги «Монахов». Для нее Петтибоун был всего лишь бывшим слугой, который оказался жестоким грабителем. Если он позволит Петтибоуну взять инициативу в свои руки, слишком многое станет явным.

— Позвольте мне внести ясность: вы, Петтибоун, имеете дело со мной и только со мной. Итак, каковы ваши требования?

Петтибоун презрительно усмехнулся, явно недовольный тем, что Джеймс начинает брать инициативу в свои руки.

— Сначала бросьте нож на пол и ногой толкните его ко мне.

Джеймс неохотно повиновался, подвинув сапогом нож Петтибоуну.

Тот ловко поддел нож боковой поверхностью башмака и оттолкнул подальше от Джеймса и Клариссы — нож оказался у противоположной стены.

— Какова цена этой девчонки? Хм? — вслух размышлял Петтибоун, поворачивая лицо к Айрис и критически рассматривая ее. — Не больше, чем испорченная Канадская наследница, — заявил он развязно.

Айрис заметно побледнела.

У Джеймса чесались руки — так хотелось выбить нож из руки кретина и перерезать ему горло, — но он выжидал подходящего момента, ему надо было быть уверенным в результате.

— Петтибоун, у меня нет времени на театральные представления. Назовите ваши условия.

— Вы разочаровываете меня. Я надеялся на куда более длительный поединок.

— Ваши условия, — прорычал Джеймс, теряя самообладание.

Петтибоун уступил.

— О, — произнес он, — craccord[23]. Кажется, тикают часы. Вы слышите? Как вы считаете, маркиза догадывается, что ее час близок?

Крик ужаса вырвался из горла Клариссы, и она снова попыталась вырваться вперед.

— Хватит! — настаивал Джеймс.

Петтибоун уставился на Джеймса безумным взглядом.

— Очень хорошо. Ключ, s’il vous plait.

— Как вы узнали о ключе?

Петтибоун раздраженно запыхтел.

— Вы в самом деле такого низкого обо мне мнения? Кто, как вы думаете, отправлял в Эдинбург письмо насчет денег?

Джеймс стиснул зубы.

— И взамен вы отпустите Айрис? — настаивал он, не оставляя Петтибоуну времени на разглагольствования.

— Без дальнейших слов.

У Джеймса не было выбора. Он знал это, как знал и Петтибоун.

— На счет «три», — скомандовал он, ободряюще взглянув на Айрис.

— Один…

— Вы забегаете вперед, Люсьен, — оборвал его Петтибоун. — Вы должны положить ключ сюда, — заявил он, указывая ножом на мраморный бюст, который, похоже, изображал Диану — богиню охоты.

Джеймс молча кивнул, слишком занятый оценкой расстояния до Айрис, чтобы позволить негодяю отвлечь его.

— Пусть так.

Он вынул ключ из жилетного кармана, подошел к скульптуре и положил маленькую серебряную вещицу на гладкую поверхность постамента.

— Теперь отпустите мадемуазель Беннетт.

Петтибоун заставил Айрис подойти вместе с ним к скульптуре и быстро схватил ключ.

— А теперь давайте закончим. Я считаю. Раз, — начал Петтибоун, убирая нож от шеи Айрис. — Два…

Джеймс шире расставил ноги.

— И… — продолжил Петтибоун.

Айрис тяжело дышала от страха, ее глаза широко открылись.

Вдруг Петтибоун схватил ее сзади за волосы и стукнул головой о библиотечную лестницу, стоящую в проходе. Потом он толкнул ее вперед, в руки к Джеймсу, и ее тело всей тяжестью обрушилось на него и Клариссу, прижав их к противоположной полке.

Кларисса вскрикнула и обхватила Айрис, приняв ее из рук Джеймса.

— Айрис, — звала она, но девушка безвольно лежала на груди Клариссы, глаза ее были закрыты, на затылке сочилась кровь.

Джеймс бросился к Петтибоуну, который нырнул за кресло.

— Подумайте хорошенько, — начал Петтибоун. — Если вы не дадите мне уйти, все — я имею в виду именно все — выйдет наружу. И как отреагирует на это Дюран? Леди Уэстбридж, Кларисса, вы — все умрут. Но на этом он не остановится: Сен-Мишель и Беннетты будут следующими.

Джеймс в ярости схватился за ручки кресла. Петтибоун был прав. Мысль о неизбежном возмездии со стороны «Монахов» остановила его.

— А что насчет любезных вам «Молодых коринфян»?

Джеймс постарался, чтобы его лицо не выразило удивления.

— О, да. Мне, в отличие от остальных «монахов», не трудно было догадаться, что вы продолжаете оставаться верным «Молодым коринфянам», — продолжал Петтибоун. — Но этот ключ наконец-то докажет Дюрану, чего я заслуживаю.

— Итак, это все? — сказал Джеймс, отчаянно стараясь выиграть несколько минут, как будто они помогли бы найти решение невероятно сложной ситуации.

Петтибоун победно заулыбался.

— Едва ли. У вас остается шанс избавиться от меня на пути во Францию. Но на вашем месте я бы не стал на это надеяться.

Он отодвинулся от кресла и следил, чтобы Джеймс не последовал за ним. Дойдя до окна, он повернул ручку, открыл его, отвесил Джеймсу изящный поклон, повернулся и исчез.

Джеймс швырнул кресло в стенку и подошел к открытому окну, только чтобы увидеть, как Петтибоун сел на лошадь, ожидавшую его, и с места пустился в галоп.

Когда Джеймс вернулся с веранды, Айрис уже пришла в себя.

— Он сбежал? — спросила она хриплым голосом.

Кларисса держала ее голову у себя на коленях и прикладывала к ранке носовой платок.

— Oui. Но не думайте об этом сейчас, мадемуазель Беннетт.

— Но ключ. Он бежал с ключом? — не уступала она как истинная дочь банкира.

Не зная, что отвечать, Кларисса посмотрела на Джеймса.

— Нет, мадемуазель Беннетт. Доверяйте нам хотя бы немного.

Айрис улыбнулась, но не могла успокоиться.

— Я предупрежу месье Беннетта и пошлю за доктором, — заявил Джеймс, и от его мрачного вида, когда он выходил из комнаты, Клариссе еще больше захотелось рыдать.

Но она закусила губу, удерживая слезы до той поры, когда можно будет дать им волю.

— Все хорошо, mon petit chou[24]. Все будет хорошо, — приговаривала она, адресуя эти слова больше себе, чем Айрис, пусть ей и не очень верилось в это.