Элизабет Бойл - Дерзкий ангел

— Устроились? — переспросила София, не зная, возмутиться ей по этому поводу или отнестись с юмором. Подумать только, ее женишок стоит здесь перед ней и предлагает защиту и кров любовного гнездышка другой женщине!

— Проклятие! — взорвался он. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду!

— О да! Я-то как раз очень хорошо понимаю! А что скажет об этом чудном устройстве ваша очаровательная невеста? Ведь вы все еще собираетесь жениться на племяннице леди Диэрсли, не так ли?

Он кашлянул.

— Да. Я дал слово, так что это мой долг.

София саркастически улыбнулась:

— Отлично, это ваш долг. Тогда что же остается на нашу с вами долю?

Он не отвечал, желваки так и заходили на его скулах.

— А после вашей женитьбы на леди? Как вы поступите со мной тогда?

— Моя женитьба ничего не изменит. Вы не понимаете, да? У меня нет выбора, я обязан жениться на леди Софии. Я — последний в роду, и эта женитьба была предсмертной волей отца, чтобы не прервалась родовая линия. Я многое мог бы сделать для вас, мог бы позволить вам просить у меня что угодно, но нарушить слово, данное отцу, и отказаться от этой свадьбы — это то, что я не в силах изменить. Исключено.

София ожидала совершенно другого ответа.

— Что ж, нельзя так нельзя, — ответила она. — Но чему меня научила жизнь, так это тому, что всегда есть выбор.

— Исключено. В моей ситуации его нет. Это вопрос чести.

— Чести? — засмеялась она. — Честь велит вам жениться на женщине, на которую вам абсолютно наплевать, и припрятать меня в сельской глуши в качестве отдушины для тела? Какая честь в этом для меня?

Он снова уставился в слабый огонек камина, не решаясь посмотреть ей в глаза.

— Это все, что я :могу дать вам.

— Что ж, полагаю, так и есть. — Она отошла от него. Как же ей хотелось выпалить ему правду о том, кто она на самом деле. Но видения из ночного кошмара тут же снова предстали перед ней. Не-ет, она ничего не скажет ему. Если он что-нибудь заподозрит, то ни за что не позволит ей завершить дела здесь, в Париже.

— Если вы были искренним, когда предлагали свой корабль, то спасибо, — осторожно переменила она тему. — Это намного уменьшит риск. Да и мне будет спокойнее, от того, что Лили и Жюльен отправятся в Англию в вашем сопровождении.

Джайлз вскинул голову и уставился на Софию.

— Разве вы не отправитесь с нами?

Она покачала головой.

— Почему нет? Вы уже выручили их, спасли им жизнь. Что вы еще собираетесь здесь делать?

— Мне нужно довести до конца еще одну задумку. Но я выеду вслед за вами через двадцать четыре часа.

— Вслед за мною?

— Да. Вы отправитесь вместе с детьми. Мне необходимо быть уверенной, что они доберутся до вашего корабля без происшествий.

И пока она говорила это, по его лицу могла понять, что он не собирается уступить ей.

— О нет, леди Дерзость, или Свирель, или гражданка, или как вас там зовут. Теперь я не отпущу вас ни на шаг. Вы еще помните, что у нас с вами осталось незаконченное дельце. То есть вы должны рассказать мне все, что знаете о судьбе Уэбба Драйдена.

София так надеялась избежать этого противостояния хотя бы сегодня. День и без того оказался трудным. Она безумно устала.

— Я уже вам сказала все, что думаю по этому поводу. Доказательства вы сможете получить только в Лондоне. И не раньше.

Она заметила, как он помрачнел, а ее охватила ярость из-за его упрямого нежелания отказаться от леди Софии. Он буквально спровоцировал ее на вспышку. Она стиснула кулаки и процедила:

— Ну, давайте! Начинайте крушить дом! Вопите, бунтуйте! Зовите сюда гвардейцев. Я не скажу ни слова о Уэббе Драйдене, пока вы не вернетесь в Лондон. А это еще надо суметь.

— Тогда я останусь с вами в Париже.

Она молча прокляла его упрямство.

— Кроме того, что может быть опаснее вашей сегодняшней ночной эскапады? — спросил он. — Что может быть опаснее, чем водить за нос членов Конвента?

София глубоко вздохнула. Затем выпрямилась во весь рост, расправила плечи. И назвала причину, по которой должна остаться:

— Завтра я собираюсь высвободить остальных членов моей семьи из тюрьмы Аббайе.

В тиши крошечной спальни София услышала ровное дыхание сестры. Когда она вошла в комнатку, Жюльен проснулся и сказал, что отправится спать вместе с Оливером и Джайлзом. Вдруг им понадобится и его помощь, они ведь дежурят по очереди, так? А у него-то едва хватило сил, чтобы настоять на своем.

София уступила, лишь бы не продолжать спор. В голове у нее гудело после продолжительных разговоров с Джайлзом. Они проспорили чуть не два часа, разобрав ее план спасения до мельчайших подробностей, но так и не пришли к согласию.

Утром спор наверняка продолжится, пока ей не удастся убедить Джайлза, что при достаточном везении план может сработать, несмотря на ордер на арест.

— Эмма, — прошептала она. — Ты не спишь?

— Как тут уснуть? Ваша маленькая сестричка сообщила мне, что курить вульгарно, и приказала убрать трубку подальше.

София мягко рассмеялась:

— И ты ее послушалась?

— Конечно. Маленькая ехидна пригрозила, что пожалуется вашим теткам, как только приедет в Англию. Да-а, забот у вас с ней будет невпроворот, когда доберетесь домой. Если она, конечно, не свалится случайно за борт, пока мы будем пересекать пролив.

— Да-а, с ней не соскучишься. Ты еще не слышала, что она чуть не выболтала в присутствии Джайлза.

— Да слышала я, слышала. Во всех мельчайших подробностях и со всеми вздохами и охами. Прямо трагедия Шекспира! Вы и на самом деле зловредная и бессердечная особа, если решили оторвать ее от мужчины, которого она любит всем сердцем. Она никогда-никогда не простит вас. — Эмма хихикнула.

— Maman поступила точно так же, когда мне было почти пятнадцать. Я имела тогда несчастье влюбиться в совершенно неподходящего мужчину — одного из сыновей садовника. Вот тогда меня и увезли в Версаль.

— Вы простили ее?

— Да, и довольно быстро. — София вспомнила, когда именно простила мать. Это случилось в те дни, когда ее очаровал Луи Антуан Сен-Жюст. Почти шесть месяцев спустя. Его элегантный черный костюм и пылкость буквально разожгли пожар страстей в пятнадцатилетней Софии.

И она слишком поздно поняла, что Сен-Жюст никогда не обладал той силой воли, которая свойственна таким мужчинам, как Джайлз, и естественна для них, как доспехи для средневекового рыцаря.

— Ну что ж, значит, когда-нибудь и Лили простит вас, — прокомментировала Эмма.

— Со временем.

Эмма раскурила свою трубку, и привычный запах табака наполнил крохотную спаленку.

— Джайлз предложил мне особняк, — прошептала София. — Чтобы я и дети поселились у него.