Дженнифер Блейк - Стрела в сердце

Она не протестовала, он взял ее за руку, и они вышли, обнаружив, что все было заполнено черным дымом. Он поднимался из отверстий в стене и уходил вверх, к стеклянной крыше, а языки пламени уже начинали лизать кипарисовые пилястры. Шум и потрескивание стали громче.

— Трещит там, в стенах. Кто это задумал, знал, что делает.

— Почему ты решил, что это поджог?

— А в этом есть смысл, не так ли? После всего, что случилось?

Подпиленное колесо, подрезанная подпруга… Да, в этом был ужасный смысл.

Она плотно сжала губы, предпочитая не думать, кто мог бы это подстроить. Рован. в это время измерял глазами стены под куполом, и его взгляд остановился на нескольких выступах.

Кэтрин мгновение наблюдала за ним, затем потянула за руку.

— Нет, только не этим путем. Здесь слишком много дыма. Дай, я покажу тебе…

И она побежала в спальню. Может быть, это была игра воображения, но ей казалось, что пол под ногами стал горячим. Едкий дым проникал в легкие, и глаза слезились. Она глубоко дышала, кашель согнул ее, но она не останавливалась. Вбежав в спальню, она подскочила к огромному шкафу, стоявшему в углу, и распахнула дверь, затем забралась внутрь и подняла потайную задвижку.

Широко распахнулась маленькая дверная панель, вделанная в стену, и взору представилась узкая каменная винтообразная лестница, уходившая вниз, в темноту, пыльная и затянутая паутиной. Воздух был горячим, но дыма почти не было.

На лице Рована отразилось удивление. Когда Кэтрин ступила в шкаф, он выставил вперед руку, как бы преграждая ей путь, и напряженным голосом спросил:

— Теперь твоя очередь объяснять?

— Это лестница для слуг, встроенная в каменную стену для того, чтобы Като мог подняться сюда при необходимости тайно. Или женщина, когда Жиль еще не был женат. Потайная дверь выходит прямо в лес. О ней я узнала от Дельфии, когда еще была невестой.

— Я не это имею в виду, и ты прекрасно об этом знаешь, — произнес Рован. Ей не понравился его тон.

— Ты же сам сказал, что на рассуждения у нас нет времени. Нужно поторопиться, пока сюда не добрался дым.

Она попыталась взять его под руку, но он опять остановил ее.

— Признайся, ведь ты тоже могла уйти из башни?

Она прямо посмотрела ему в глаза.

— Могла. А вдруг у двери была стража? И дверь могла бы быть заперта, — напряженно пыталась она объясниться.

— Но ведь ты даже не пыталась проверить.

— Какой смысл был в этом?

Рован как-то странно посмотрел на нее и, усмехнувшись, сказал:

— Обсудим это после. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Он побежал в спальню и вернулся с напольным подсвечником из кованого железа в руке. Свечей в нем не было. Без них, похожий на трезубец, он представлял собой грозное оружие.

Наклонив голову, он прошел в дверь впереди нее и стал спускаться по темной лестнице. Кэтрин шла следом.

Вдруг где-то на полпути из темноты выступили две грубые тени с бледными лицами и повязками на глазах. Увидев спускавшихся, один из них выругался, блеснуло лезвие ножа, и они бросились на Рована.

Рован оглянулся и, убедившись, что Кэтрин отстала от него на несколько шагов, прислонился к неровной стене, поднял свое оружие и размахнулся.

Первый получил удар в живот и, падая, врезался спиной во второго. Они оба рухнули и покатились по лестнице вниз. Послышался лязг металла о камень. Рован бросился за ними.

Кэтрин еле сдержала крик тревоги. Широко открытыми от ужаса глазами, она пыталась хоть что-то рассмотреть в темноте, сделала несколько шагов вниз и остановилась. У нее не было оружия, и она не смогла бы помочь Ровану.

Сейчас, в темноте, каждый, кто на его пути — враг, поэтому лучше ему не мешать. Но ее мозг лихорадочно работал: она уже почувствовала дуновение свежего воздуха и запах рыбы с озера. Дверь внизу должна быть открыта. А те двое были не слугами, и не рабочими с плантаций, и не стражей. Они были белокожи и поднимались наверх, но спасать, по всей видимости, их не собирались.

Там, внизу, слышались удары, сдавленные ругательства, и что-то мягкое стало скользить вниз по каменным ступеням, потом до нее вдруг донесся громкий крик и наступила тишина. Кто-то только очень сильно дышал.

— Рован! — отчаянно закричала Кэтрин.

— Пошли, скорее, — тяжело дыша, отозвался Рован.

Она побежала вниз, больно ударяя ноги о каменные ступени. Рован остановил ее, обняв руками за талию.

— Не так быстро, — хрипло засмеялся он, — а то мы сломаем шеи.

Она так испугалась, что не знала, что делать: то ли поцеловать его, то ли дать ему пощечину. Он взял ее за руку и осторожно повел за собой. Около двери они какое-то время стояли, прислонившись к стене, и вслушивались. Но никого не было, только оранжевое пламя, разрастаясь, уже поднялось над куполом. Только лес, окружавший башню, стоял темный и молчаливый. В тени деревьев никого не было.

— Пойдем, — сказал Рован и ступил в темноту. Он осторожно двигался вдоль стены, огибая выступы башни и вглядываясь в темноту. Но не пройдя и дюжины шагов, он обо что-то споткнулся. Встав на одно колено, чтобы посмотреть, что же лежит в сухой траве, он тихо выругался. Кэтрин тоже нагнулась, пытаясь из-за спины Ро-вана разглядеть лежащего человека.

Лицо его было серым, из страшной раны на голове сочилась кровь. Пока нельзя было определить, дышит ли он. Это был Жиль. Веки на восковом лице дрогнули, и он с трудом открыл глаза. Взгляд его блуждал, затем как-то задержался на Кэтрин. Она увидела в них дикий ужас. Он поднял трясущуюся руку, рот его открылся и закрылся.

— Беги, — слабым голосом произнес Жиль. — Они идут, чтобы убить тебя. Беги.

— Кто? — Рован наклонился над ним.

Жиль открыл было рот, но уже не смог ничего произнести. Лицо его затряслось, рука безжизненно упала на грудь.

К башне кто-то бежал. Тяжелые быстрые шаги могли принадлежать только убийцам, о которых пытался предупредить Жиль. Рован вскочил на ноги и подхватил Жиля под плечи.

— Что ты хочешь делать? — спросила Кэтрин, а сама подбежала к Жилю с другой стороны и взяла его за ноги.

— Оттащить его от стены, вдруг она упадет. И от двери тоже.

Он хотел, чтобы его не заметили убийцы, подумала Кэтрин. Будет чудо, если им удастся это сделать. Но они все-таки оттащили Жиля и прислонили спиной к дереву. Рован колебался, оставлять ли его там, но выбора не было. Рыскающие вокруг люди были явно не из Аркадии. В оранжево-красном пожаре, осветившем округу, он видел, что эти белые люди одеты в грубые пончо из одеял и бесформенные твидовые панталоны, поддерживаемые самодельными помочами. Судя по их космам и свирепым лицам, это были представители прибрежных бандитов.