Лаура Гурк - Сама невинность

— Я покажу, — ответила она и повела его ко входу в оранжерею. Она указала место позади одного из плетёных стульев, где всего неделю назад они пили чай. Мик осторожно поставил горшок.

— Спасибо, — поблагодарила она, когда Мик выпрямился и отряхнул грязь с рук. — Думаю, я приготовлю себе чашку чая. — Софи замешкалась, а потом спросила: — Хотите чаю?

— Да.

Она пересекла комнату, лавируя между растениями, Мик шёл следом.

— Куда вы меня ведете? — поинтересовался он, когда Софи направилась прочь от входной двери в оранжерею. — В аргентинские леса?

— Оранжерея действительно производит такое впечатление, верно? — смеясь, спросила она. Нагнувшись, Софи прошла под огромными листьями скрипичного фикуса[81] и очутилась в уголке, где на столике из папье-маше стояли газовая горелка, чайник и другие предметы, необходимые для приготовления чая.

— Мы держим газовую горелку и чайные принадлежности здесь, — сказала Софи. — Я часто работаю в оранжерее и люблю выпить чашку чая в перерыве между уходом за растениями.

Рядом со столом был установлен старомодный водяной насос, и, сполоснув руки, Софи воспользовалась им, чтобы наполнить чайник.

— Красивое место, эта оранжерея.

Софи зажгла газ и поставила чайник на огонь.

— Видели бы вы её до!

— До чего?

— До того, как я начала жить с тётушкой. Когда я впервые оказалась здесь, я подумала, что и правда нахожусь в Аргентине, такие здесь были джунгли. Тётушка наняла мальчишку, чтобы он каждый день поливал растения, но на садовника у неё не было денег, а сама она ничего не знала о садоводстве. Всё разрослось, вьюнки были повсюду! Тогда не хватало только обезьянки.

Ее слова вызвали у Мика ухмылку.

— Уверен, ваша матушка пришла бы в восторг, если бы во время её визитов сюда по ней лазила обезьянка.

— Какая превосходная идея, — ответила Софи, расставляя на подносе чашки, ложки и прочие чайные предметы. Оторвавшись от своего занятия, она подняла глаза и спросила Мика: — Где можно достать обезьянку?

Его ярко-голубые глаза предостерегающе сверкнули.

— Я просто шутил.

— А я нет.

Мик улыбнулся.

— Нет, вы тоже шутите. И, кроме того, вы не захотите держать дома такое животное. Среди моих знакомых есть несколько шарманщиков. Обезьяны устраивают страшный кавардак.

— Вы так говорите, потому что помешаны на аккуратности.

— Я не помешан на аккуратности. Просто не люблю беспорядок.

Софи пожала плечами:

— Можете называть это своё качество, как угодно.

Когда чайник засвистел, Софи заварила чай и собралась взять поднос, но Мик, шагнув вперёд, не позволил ей этого сделать.

— Я понесу его, — сказал он, забирая у нее поднос. — А вы показывайте дорогу.

На этот раз Софи не стала спорить. Они вернулись ко входу в оранжерею, где стояла плетёная мебель, и Мик поставил поднос на плетёный чайный столик. Софи устало опустилась на небольшой диванчик с подушками. До этого момента она даже не осознавала, насколько была измучена. Наклонившись вперёд, она принялась тереть глаза.

Мик присел на диванчик рядом с ней.

— С вами всё в порядке?

— Всё хорошо, — выпрямившись, ответила она и начала разливать чай. — Я просто устала.

— Если с вами всё в порядке и вы устали, то почему не идёте спать?

— По той же причине, что и вы. Совершенно невозможно, чтобы я заснула сейчас. Даже в более приятные дни своей жизни я плохо сплю, — положив сахар, Софи протянула чашку Мику.

— Потому что вам снятся убийства?

В его голосе не было ни скепсиса, ни недоверия. Софи терялась в догадках. Всего несколько минут назад он сказал ей, что не может поверить в её сверхъестественные способности, и, тем не менее, сейчас он больше не казался совершенно точно уверенным, что это не так.

— Обычно я не вижу убийств, — ответила она, — хотя мне действительно снится смерть. Иногда и другие трагические события.

— И вы держите перья и бумагу около кровати, чтобы записывать свои сны. Помнится, когда я нашел в вашей комнате эти записи, то никак не мог понять, что они значат.

— Да, я часто записываю то, что мне снится. Это помогает. Мне также свойственно проговаривать вслух свои видения, когда они посещают меня, — Софи невесело улыбнулась Мику. — Иногда из-за этого я попадаю в серьёзные неприятности. Особенно с мамой.

— Как вы объясните семье сегодняшний вечер?

— Не знаю, но я должна что-нибудь придумать. Думаю, они сядут на первый же поезд, а случится это примерно через шесть часов. И как только они здесь появятся, мама потребует объяснений.

— Да, но вы же оставили записку.

— Все равно мама посчитает ситуацию достаточно скандальной, — Софи сочувственно посмотрела на Мика. — Будьте готовы выслушать несколько резких слов.

Данбар, казалась, не встревожился ни на йоту.

— Я только выполнял свои обязанности. Я считаю вас важным свидетелем в деле об убийстве и поэтому отвёз вас в Лондон.

Софи в ужасе распахнула глаза:

— Вы не можете сказать им это!

— Почему нет? Это правда.

— Вы не понимаете.

— Напротив, я всё прекрасно понимаю. Такие люди, как ваша мать и сестра, считают себя выше закона. Они думают, что их положение — и в обществе, и само по себе — является доказательством их невиновности. Они считают невероятной наглостью с моей стороны даже просто задавать им вопросы о преступлении. Пусть некоторые в Скотленд-ярде и согласны с ними, но я — нет. Положение вашей семьи не производит на меня ни малейшего впечатления.

— По вашим словам они выходят страшными снобами.

— Они такие и есть.

— Я признательна, что вы не включаете в число этих людей ни меня, ни тётушку Вайолет.

— Ваша тётушка прелестна. Совершенно обворожительная дама.

— А что вы думаете обо мне?

Мик смело встретил её взгляд.

— Я ещё не пришел к окончательному выводу. Работаю над этим.

— Понятно, — Софи откинулась на спинку диванчика и прикрыла глаза.

— Вам необходимо поспать, — сказал Данбар.

Софи все также сидела с закрытыми глазами. Она не могла смотреть на него, не могла сознаться в своей трусости. Его жизнь была в опасности, не её, и всё же он не казался испуганным. Именно она боялась. Именно ей страх не давал вернуться в постель. Она не хотела спать, потому что не хотела видеть сны. Не хотела видеть кровь и смерть, не хотела чувствовать чёрную злобу чьего-то извращенного ума.

— Я не хочу идти спать, я просто хочу посидеть здесь спокойно.

— Хотите, чтобы я ушел? — Мик поднялся.

— Нет! — вскричала Софи, охваченная неожиданным и очень сильным приступом паники, приступом, который был таким же сильным, как и посещающие её видения. Повернувшись, она схватила его за руку. — Я не имела в виду, что хочу, чтобы вы ушли. Пожалуйста, не уходите. Не оставляйте меня одну. Я… — Софи замолчала, поняв, насколько истерично звучат её слова. Она сделала глубокий вздох, отпустила его ладонь и обхватила себя руками. — Извините, не знаю, что на меня нашло. Это было невежливо. Я не хочу мешать вашему отдыху. Вы устали. В смысле — после всего, через что вы прошли, после того, как вы потеряли друга… и когда ваша собственная жизнь находится в опасности…