Лесли Лафой - Бесстрашная леди

— Ну и что в этом плохого?

— Это мое дело. Тебя оно не касается.

Вот высокомерный идиот.

— Ты не вправе указывать мне, что я должна говорить. Я поняла, против кого, собственно, ты воюешь.

— Против кого же? — с сарказмом спросил Каррик.

— Против Макенны. Этот узколобый фанатик не умеет проигрывать с достоинством, из-за уязвленного самолюбия забывает о чести, которой у него итак немного. Полковник Хьюлет относится к нему с пренебрежением, а Каннингем просто игнорирует. Если ты еще раз нанесешь Макенне ночной визит, возможно, Хьюлет вызовется посторожить твою лошадь. А Каннингем не захочет тратить бумагу на его некролог.

Хьюлет вообще-то честный человек, но ему не нравится не только политика англиканской церкви, но и его собственная роль защитника этой политики. Однако он посвятил себя службе английской короне и будет исполнять приказы. Если ты попадешь в беду, Каррик, полковник будет единственным, кто постарается облегчить твою участь.

А вот Каннингем не станет этого делать. Вот кого ты должен бояться. Он тоже не умеет достойно проигрывать, но не будет из-за этого сучить ногами, как Макенна. Я была ему безразлична. Но он знал, что я небезразлична тебе, и видел, что ты распоряжаешься моими выигрышами, поэтому и пошел ва-банк.

— И проиграл, — холодно заметил Каррик.

— К этому мы еще вернемся. Сейчас речь идет о Каннингеме, — отрезала Глинис. — Он опасен. Ему все равно, какие приказы он получает от английской короны. Для него главное — личная выгода. Если он поймает Дракона, то получит главный приз. Он кого угодно замучит пытками, именно так он поступил с Шином.

— Очень верное наблюдение, — подтвердил лорд Кирван.

Глинис метнула изумленный взгляд на лорда, не сразу сообразив, что он поддержал ее. Она буквально кипела от ярости и сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться.

— Я верю, что о человеке можно многое узнать, наблюдая за тем, как он играет в карты. А еще слушая, что он говорит, когда не следит за своими словами.

Отец Каррика улыбнулся.

— И что же вы обо мне узнали?

— Вы не участвовали в игре. Вы просто держали карты, пересчитывали фишки и наблюдали. Вы позволили мне вести игру. За что я вам весьма благодарна.

Он кивнул.

— Хьюлет в общем-то часто вел себя так же и позволил вам обыграть Макенну корысти ради.

— Я это заметила, — подтвердила Глинис, — мне нравится Хьюлет. У него под красным мундиром и эполетами есть сердце. А что вы узнали обо мне, лорд Кирван? — с вызовом спросила она.

Не хотелось бы мне стоять у вас на пути, если вы что-то задумаете, — сказал он с ухмылкой. — Красота, ум и железные нервы — великолепное сочетание. Если вы решите остаться с нами, я, пожалуй, доверю вам один из моих кораблей.

— Я ничего не смыслю в мореплавании.

— Научитесь. У вас это не займет много времени.

— Что касается карт, то у Джейка вы научились многому, — сухо заметил Каррик, — в том числе и притворству.

— Кто это Джейк? — поинтересовалась леди Аланна.

— Мой бывший муж, который не мог

дождаться, когда сдадут колоду. Даже если от этого зависела его жизнь. — Глинис повернулась к Каррику: — И к вашему сведению, мистер Вывести-девушку-из-игры, я вовсе не блефовала, а сохранила эти две лишние четверки, потому что чувствовала, что Макенна не собирается пасовать, пока я в игре.

— Черт, — покачал головой лорд Кирван, — теперь я чувствую себя виноватым, потому что сдал вам эти пять червей.

— Хорошо сдали, — быстро ответила Глинис, — простите, что я их спустила, но я подумала, что лучше дать Каннингему выиграть. Он уже начал с ума сходить из-за проигрыша.

— Да, он был на грани, — кивнул Кирван.

— Спасибо вашему сыну, он еще добавил, когда прижал меня в углу террасы.

— Я видел, как ты энергично старалась их успокоить, когда я пришел, — едко заметил Каррик.

— Лучше помолчи, — сказала она в сердцах, — не то я тебя ударю.

— Давай. Не стесняйся, бей, ты же умеешь!

— Стоп, дети, — сказала леди Аланна, — вы сейчас наговорите друг другу то, о чем потом будете жалеть. Мы уже почти доехали и…

— Не вмешивайся, мать. Это наши проблемы, и мы сами должны их решить.

— Может быть, когда ты протрезвеешь, а я найду тебе какое-нибудь оправдание, — спокойно проговорила Глинис.

— Дорогая, чтобы захмелеть, я должен был выпить гораздо больше. А оправдание ищи себе. Я в нем не нуждаюсь.

— Я? Мне искать себе оправдание?

Коляска внезапно остановилась, и Глинис пришлось схватиться за ручку, чтобы не свалиться. И тут ее осенило. Глинис распахнула дверцу.

— Вы просто несносны, Каррик, — крикнула она, протиснувшись в дверцу.

Возница был еще на козлах, а она на пути к парадной лестнице, когда Каррик тоже выскочил из коляски.

— Даже не пытайся скрыться от меня, Глинис.

Она, не оглянувшись, распахнула дверь.

— Я не желаю разговаривать с тобой. Спокойной ночи. Она уже поднималась на второй этаж, когда он ворвался в дом.

— Черт побери! — заорал он. — Глинис, вернись немедленно!

— Нет! — Она уже была наверху, но оглянулась, чтобы проверить, не идет ли он за ней. Он стоял на нижней ступеньке и метал громы и молнии. Его голубые глаза яростно блестели. Лицо словно было высечено из гранита. Одного взгляда на Каррика хватило, чтобы она почувствовала жар желания.

— Глинис, не заставляй меня бежать за тобой.

Она пришла в бешенство, столько превосходства было в его тоне.

— Иди к черту! — Она добежала до своей комнаты и скрылась за дверью, заперев ее на замок. Каррик стал колотить в дверь.

— Открой, пока я ее не вышиб!

— Давай. — Она стояла посреди комнаты, положив руки на бедра.

— Не веришь? Считаю до трех. Раз… два…

Она подбежала к двери и распахнула ее. Он стоял, плотно сжав губы, без куртки и шарфа, в рубашке с распахнутым воротником.

— Не ори, разбудишь детей! Он втолкнул ее в комнату.

— Поговорим, как цивилизованные люди.

— Не получится. Я так зла, что могу… могу…

— Можешь что? — Он подошел к ней. Она вздернула подбородок.

— Как ты посмел сделать меня ставкой в карточной игре?

— А я не собирался проигрывать, — ответил он. — Думаешь, ты одна умеешь наблюдать за игроками и блефовать?

— А что бы ты делал, если бы все-таки проиграл? Позволил бы майору Каннингему отвести меня в сад с розами? — поинтересовалась она.

— А ты бы согласилась?

— Да как ты смеешь меня об этом спрашивать?!

— Я заметил, как ты раскраснелась, когда я вошел на террасу.

Она почти уткнулась ему в грудь, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его глаза.

— Появись ты секундой позже, Каррик, ты бы увидел Каннингема, вылетающего через эту стеклянную дверь от моего пинка!