Кейт Донован - Охваченные страстью

– Дэниел Маккалем!

– Я отправлю твои вещи в Бостон. Убирайся, не то Райерсон разгневается.

– Дэниел! – Эрика явно боролась со слезами. – Я не попрощалась с Полли и Шоном… и…

– Они знали, что ты уедешь. Мы все это знали, так что отправляйся и дай нам возможность заняться делами.

Кажется, она собиралась протестовать, но вместо этого вдруг гордо выпрямилась.

– Я никогда не прощу тебе этого, Дэниел Маккалем. После всего, что у нас было, что мы делали и говорили… Отсылать меня прочь со словами, такими грубыми, что они звенят у меня в ушах…

Голос Эрики прервался, она повернулась и побежала к трапу, который матросы уже успели установить.

– Капитан? – Это Шон подошел к Дэниелу, хмурый, с наморщенным лбом. – Что случилось?

Стараясь ничем не выдать охватившее его горькое унижение, Дэниел ответил спокойно:

– Выходит, я ошибался. Выходит, она любит только Райерсона.

– Нет, Дэнни. Я точно знаю…

– Ты что, ослеп, парень? Погляди!

Дэниел оскалился, указывая на пристань как раз в ту минуту, когда Эрика, то и дело натыкаясь на кого-нибудь из зевак, подбежала наконец к высокому, хорошо одетому джентльмену и бросилась ему в объятия, а тот подхватил ее, отнес к ожидавшему неподалеку экипажу и усадил.

– Она наконец получила то, чего добивалась. Быть унесенной – Райерсоном!

– Я просто глазам своим не верю, – пробормотал Шон. – Вы поссорились?

– Эрика никогда не ссорится.

– Ты явно сказал ей что-то не то.

– Прекрати, Шон.

– Нет! – Первый помощник побледнел от волнения, не зная, в состоянии ли он чем-нибудь помочь в этом вопиющем случае, однако упрямо продолжал: – Эрика сама сказала мне, что любит тебя, капитан. Даю слово.

– Какая честь! – вскипел Дэниел. – Стать одним из пяти или еще скольких-то там мужчин, которых она собирается любить в своей жизни. Я бы, может, проглотил и это оскорбление, если бы Райерсон не был в числе избранных. – Он заставил себя сделать глубокий вдох и заговорил уже более сдержанно: – Ты хороший друг, Шон. И ты был прав. Есть только одна особа женского пола, на которую я могу полагаться.

Заметив, что на лице Шона по-прежнему написано сомнение, Дэниел предостерег друга:

– Говорю тебе, оставь это, Шон. Эрика красива, но слишком много от нее беспокойства. Это разумно, что я от нее избавился. Пускай Райерсон удовлетворит ее, если сможет. – Он поморщился и добавил, обращаясь скорее к самому себе, чем к другу: – Уверен, что этот ублюдок имеет ее прямо сейчас. Это в ее духе – прямо в экипаже…

– Дэнни…

– Разве я не приказал тебе бросить это дело?

– Есть, капитан.

– Тогда за работу. И еще одно, Шон.

– Да, капитан?

– Пойди и перекинься парой слов с Полли. Сам найди, что сказать и как. У бедной малышки сердечко разбито. – Дэниел сжал и разжал кулак. – Надо было позволить им попрощаться.

– Ты сделал все правильно, – успокоил его Шон. – Тебе в твоей жизни не нужны такие печали, капитан. Ты сам не раз говорил об этом. Может, оно и к лучшему, что она уехала, и уехала быстро.

Дэниел кивнул, в глубине души понимая, что Шон прав. По неизвестной причине судьба уже предпочла наказать его более чем достаточной потерей. К чему искать себе на голову новые боли и беды? После смерти Лили Дэниел настроил себя на боли только телесные, причиняемые повседневной тяжелой работой. Следует заново открыть для себя этот простой принцип и выбросить Эрику Лейн из своих мыслей и снов навсегда.

Глава 10

– Я ненавижу вас обоих! Ненавижу! Почему ты не приехал за мной, Джек Райерсон?

– Если ты присядешь хоть на пять минут, мы обсудим это.

– Обсудим?

Эрика схватила с дивана подушку и швырнула ее в грудь своего злосчастного нареченного.

– Ты самый скверный жених во всем мире!

– Но и ты далеко не идеальная невеста, – парировал Джек. – Не вдаваясь в подробности, я вправе прийти к заключению, что эскапада, которая состоялась у тебя с суженым Сары, менее чем приемлема.

– Но тебя это даже не трогает! – сквозь слезы полыхнула на него взглядом Эрика. – Дэниел не ревновал меня к тебе, а теперь ты не ревнуешь меня из-за того, что я влюбилась в него! Я ненавижу вас обоих!

– Ты все объяснила очень ясно, Эрика. Должен ли я приказать моему кучеру отвезти тебя домой?

– Домой? – Эрика вытерла глаза и трагически всхлипнула. – Там нет ни души, Джек. А мне нужно плечо, на котором я могла бы выплакаться.

– Я скорее мишень, нежели плечо.

– Мне так тяжело. – Эрика упала ничком на диван и зарылась лицом в ладони. – Сердце мое разбито. Ты даже представить не можешь, как это ужасно.

– Не могу? До тебя не доходит, что и мое сердце разбито? Я только что узнал, что любимая мною женщина вступила в любовную связь с каким-то моряком…

– Мы не вступили в любовную связь! Мы просто влюбились друг в друга. То есть я считала, что это так.

– От этого мне намного легче. – Джек с кривой усмешкой покачал головой и уселся за свой письменный стол. – Ты хотя бы прислушиваешься к тому, что говоришь, дорогая? Ты знаешь этого человека меньше двух недель, но вообразила, что это и есть величайшая любовь твоей жизни. И ты ожидаешь, что я стану выслушивать подробности? Я, человек, любивший тебя преданно и верно в течение двух лет, не позволивший себе даже голову повернуть в сторону другой женщины!

Пристыженная, Эрика встала, подошла к нему и обняла за шею.

– Очень мило и трогательно сказано. Но, дорогой Джек, ты и понятия не имеешь, что значит влюбиться по-настоящему. Я и сама не знала, пока не встретила Дэниела. Я только надеюсь, что у тебя это пройдет более гладко, чем у меня.

– Наверное, я не могу любить тебя так, как ты того желаешь, но тем не менее это любовь. Иначе зачем бы я стремился к браку вопреки тому, что узнал от тебя?

– Ты все еще хочешь на мне жениться?

– Боюсь, что так.

Эрика взглянула на него со строгим осуждением.

– Выходит, ты просто не слышал ни одного моего слова! Любовь – это нечто огромное и разрушительное. Она изменяет все – твои надежды, твои мечты, твои чувства. Это не просто соглашение, заключенное между двумя привлекательными друг для друга людьми. – Эрика погладила Джека по щеке и вздохнула. – Однажды ты это поймешь. И сказать по правде, тебя это потрясет больше, чем меня, потому что перевернет твой маленький упорядоченный мирок вверх тормашками. Ты не сможешь рассуждать здраво, а тем более читать свои гроссбухи. – При одной мысли об этом Эрика улыбнулась – впервые с тех пор, как покинула шхуну. Потом она вспомнила, какую боль может причинить любовь, и обняла Джека, как бы защищая его. – Бедный Джек. Надеюсь, любовь не разобьет тебе сердце.