Мэйдлин Брент - Тени прошлого

– А... Неужели вы не могли убежать? – спросила в смятении Клара. – Или заявить в полицию?

– Пожалуйста, мисс Клара, не задавайте мне вопросов, – вежливо попросила я, – которые вынуждают меня оправдываться. Я не буду этого делать.

– Неужели вы не понимаете, мисс Клара, – тихо произнес Тоби, – что во Франции подобные заведения действуют легально и находятся под защитой полиции? К тому же Ханна не знала, где полицейский участок, и не говорила ни слова по-французски. Но, уверяю вас, будь все по-иному, ей бы все равно не удалось ничего добиться. Вы забыли, что ей было всего тринадцать лет и ее уже изнасиловали. Чужая в чужой стране, да еще ребенок. Я вам скажу, что бы с ней сталось, убеги она из заведения в Париже. Вам известно, что значит mech?

У Клары округлились глаза, и она покачала головой.

– Так называют на Монмартре мужчину, – сказал Тоби, – апаша, который берет под свою опеку девушку. Он заставляет ее идти на улицу и за деньги отдаваться мужчинам, правда, деньги он потом у нее отбирает. Она становится его собственностью. Он может избить ее, если она ему не угодит, и порезать ножом ей лицо, если она ему изменит. Уверяю вас, Ханна очень скоро стала бы собственностью такого mech, если бы бежала из заведения, и ее бы уже ничто не могло спасти. Девушки из колледжа Монтавон отнеслись к ней по-человечески и все ей объяснили, слава Богу. Тогда она поняла, что бегство невозможно... если только она не выучит французский, чтобы, когда она повзрослеет, оставить Колледж для юных девиц и найти работу. С нищенской платой, – мрачно проговорил он.

Миссис Ритчи, не подняв головы, пожала плечами:

– Я бы лучше умерла.

– О, миссис Ритчи, это ей не запрещалось. Сена всегда была под рукой. Но, как вы понимаете, Ханна Маклиод выбрала жизнь, и, что касается меня, я считаю это храбрым выбором.

– Позор, – тихо проговорила миссис Ритчи. – Невыносимый позор...

– Мне совсем не стыдно того, что делали со мной, – сказала я. – Мне кажется, мадам, стыдиться должны другие.

Мне было слышно, как Эндрю Дойл прошептал:

– Да. Клянусь Богом, да.

Я посмотрела в его сторону и увидела, что он отвернулся от окна, хотя стоял все в той же скованной позе. Джеральд не шевелился, только на щеках у него горели красные пятна, словно он был простужен.

– Мне хотелось бы в точности знать, что произошло в Париже, – негромко сказал мистер Уиллард. – Вы провели четыре года в этом... в этом колледже?

– Да, сэр, – ответила я. – В каком-то смысле мне повезло. Мамзель Монтавон была не такой, как миссис Логан. Она старалась поддерживать высокий уровень своего заведения, и мы должны были уметь прилично вести себя с гостями. У нас были музыкальные вечера и другие развлечения для гостей, в сущности, мы были настоящими ученицами, за исключением тех часов, что мы проводили в своих комнатах.

– Вы, кажется, с удовольствием вспоминаете хозяйку вашего дома терпимости? – сухо произнес мистер Ритчи.

– Сэр, она понимала, что я молода и неопытна. А я знала, что у меня нет другого выхода и мне придется несколько лет провести в колледже, прежде чем мне удастся выйти на свободу. По крайней мере, она постаралась, чтобы девушки терпеливо объяснили мне все. Вскоре после того, как я приступила к работе, мне пришлось поставить мамзель в известность, что я стану очень непослушной, если мне придется принимать мужчин с необычными желаниями, и она пошла мне навстречу.

– С необычными желаниями? – удивленно переспросила Клара. – Что это значит?

Я покачала головой:

– Вам это ни к чему, мисс Клара. Пожалуйста, позвольте мне не отвечать.

– Но...

– Хватит, Клара, – вмешался ее отец. – Ханна права. – Он повернулся ко мне с печально-жалостливым лицом. – И вы четыре года жили в... заведении мамзель Монтавон?

– Да, сэр.

Я видела, что он хочет задать мне множество вопросов, которые я знала назубок, потому что мужчины часто задавали их в моей спальне. Но мистер Уиллард не задал ни одного. Он только ласково спросил:

– Вы были очень несчастливы эти годы?

– Не совсем так, сэр. – Я помедлила, собираясь с мыслями. – Поначалу я была в ужасе, потом только боялась, потом возненавидела свое притворство и необходимость играть роль. Однако я знала, что мне никуда не деться, и научилась... как бы отделяться от происходящего. Моя мать любила говорить, что нельзя себя жалеть, иначе можно погибнуть, и мне помогло то, что я никогда не жалела себя. Я всегда думала, как хорошо, что миссис Логан продала меня.

Мне показалось, что Джеральд всхлипнул, но, посмотрев на него, я не заметила ни капли жалости в его глазах. Ярость кривила ему рот и покрывала потом лоб. Я посочувствовала ему, но все же мысленно пожала плечами.

Его отец – виновник страшного испытания, и у меня не было никакой возможности уберечь от него мальчика.

– Вы вправду думаете, что вам повезло? – недоверчиво переспросил меня мистер Ритчи. – Вы серьезно?

Я посмотрела на него.

– Да, сэр. Заведение миссис Логан было страшным местом, а в колледже ко мне хорошо относились, и у меня было всего три-четыре клиента в неделю. В эти дни я научилась становиться совсем другой женщиной, не собой. У меня были подруги, и остальное время я делала, что хотела. Но я всегда помнила о том дне, когда смогу навсегда распроститься с той жизнью и все время быть самой собой.

– Через четыре года вы добились этого, ведь вам исполнилось всего семнадцать лет? – спросил Бенджамин Уиллард. – Вам разрешили покинуть колледж?

– Да, сэр. Мамзель и мои подруги считали, что я делаю глупость, но я уже имела право жить, как мне угодно. К этому времени я хорошо изучила французский язык и стала взрослой, так что смогла найти себе работу и содержать себя.

– Ханна вам не говорит, что в то время найти работу было потруднее, чем четырехлепестковый клевер, – сказал Тоби, хмуро поглядев на меня. – Ей еще повезло, что подвернулась двенадцатичасовая работа в ресторане за три франка в неделю. Попробуйте, дамы, поживите на эти деньги, если вы любите приключения. Да и, конечно же, апаши были не прочь прибрать ее к рукам, так что ей приходилось здорово защищаться. Неужели, Эндрю, вы думаете, что когда она спасла вам жизнь, она в первый раз орудовала шляпной булавкой? Отнюдь.

– Господи, помилуй, – прошептал Эндрю Дойл и закрыл глаза, словно ему стало больно.

– Вы весьма красноречиво защищаете эту молодую женщину, Кент... – задумчиво произнес мистер Ритчи.

– Я не защищаю ее, – перебил его Тоби. – Я всего лишь рассказываю вам, как она жила с тех пор, как ей исполнилось тринадцать лет. Ханна Маклиод не нуждается в защите.

– Почему бы вам не быть пристрастным? – продолжал мистер Ритчи. – Вы, правда, сказали, что не заинтересованы лично в этом деле, однако почему бы вам...