Рексанна Бекнел - Ночная голубка

Джоанна застыла на месте, предоставив Мерилин возиться с ее прической и завязками на платье. Девушка надела ей на бедра красивый кожаный пояс. Джоанна вспомнила, что такой же носила ее мать, подвешивая на него ключи от кладовых, мастерских и погребов Оксвича.

Она снова нахмурилась, недовольная тем, что в который уже раз за утро ей на память приходит этот ненавистный замок.

— Вам не нравится? — обеспокоенно спросила Мерилин.

— Что? О-о-о… — Джоанна, подавив вспыхнувшую в ней досаду на саму себя, погляделась в зеркало из полированного металла, которое держала перед ней Мерилин. Она увидела свое бледное решительное серьезное лицо. Впервые за долгое время Джоанна видела свое отражение в настоящем зеркале. В монастыре святой Терезы зеркал, разумеется, не было. Обитель не могла позволить себе подобную роскошь, к тому же служащую греховным, суетным целям. Но окно часовни, сделанное из настоящего гладкого стекла, отражало лица монахинь, когда те при мытье поворачивали его под определенным углом. Некоторые украдкой гляделись в серебряные подносы, на которых в праздничные дни разносили еду. Но лишь теперь Джоанна получила возможность составить реальное представление о своей внешности, рассматривая себя с любопытством и настороженным интересом, словно незнакомку.

Волос, завитых в такие крупные тугие кольца, она еще никогда ни у кого не видела. Они струились волнами и покрывали ее плечи, доходя до пояса. Брови ее были того же медно-рыжего цвета, что и волосы, правда несколько темнее. Они слегка изгибались над светло-зелеными глазами, обрамленными пушистыми черными ресницами. Глядя на свои полные ярко-розовые губы, девушка не могла не вспомнить, с какой страстью приникали они к губам Райлана, как трепетали от прикосновений его языка, отвечая на поцелуи.

Внезапно тело ее сотрясла дрожь, и она резко отвернулась от полированного металлического овала.

— Я готова, — пробормотала девушка, не удосужившись толком рассмотреть свой наряд и украшения, которые Мерилин заботливо вплела ей в волосы. Какое ей в конце концов дело до того, как она будет выглядеть? Ведь она не собирается искать себе мужа. Как раз наоборот!

— Я готова, — повторила она. — Но я предпочла бы все же надеть свое платье.

— Королева распорядилась, чтобы ваше платье и сорочку отправили швеям. Она сказала, что их следует отдать нищим…

Джоанна промолчала. Она просто не нашла слов для ответа. Положение показалось ей совсем безнадежным. Кто-то уже все за нее решил. Она не успела еще предстать перед королевской четой, а судьбу ее, по-видимому, уже определили.

Мерилин также не стала нарушать воцарившегося молчания. Джоанна понимала, что судьба этой славной девушки нисколько не легче ее собственной: отец ее наверняка не больше, чем король, склонен считаться с желаниями дочери. Тем паче когда речь идет о богатом наследстве. Но Джоанна не собиралась, подобно Мерилин, быть покорным орудием в чужих руках. Пока они шли по галерее, пересекали открытый двор и входили под крытый портик, Джоанна мрачно размышляла о мужчинах, пытавшихся распоряжаться ее судьбой. Сперва отец. Затем Райлан Кемп. Теперь сам король. Первые двое наотрез отказались считаться с ее собственными желаниями, и у нее было мало надежды, что третий окажется снисходительнее.

Но на сей раз в ее скудном арсенале появилось хоть какое-то оружие. Она прибережет его на самый крайний случай и сообщит о том, что утратила невинность, лишь тогда, когда все иные средства будут исчерпаны. Она готова пожертвовать своей репутацией во имя защиты своего права на свободу. У нее уже есть некоторый опыт борьбы с тиранами, пытавшимися отравить ее жизнь. Она одолела своего отца. Она перехитрила лорда Блэкстона. И если понадобится, не побоится вступить в схватку с самим королем.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Они могли навсегда избавить меня от него. Так нет же, струсили, решили перестраховаться! И этот негодяй будет продолжать досаждать мне, сколько его душа пожелает!

Король Джон в неистовстве метался по своему маленькому кабинету, всплескивая руками и тряся головой. Казалось, даже его бородка дрожала от злости.

— Если бы ваши люди осмелились убить человека его ранга, у вас могли бы возникнуть большие неприятности, — рассудительно заметила королева, не поднимая глаз от серебряной пилки для ногтей в форме рыбки, которой она тщательно подравнивала обломанный ноготь большого пальца.

— Но никто бы не узнал, что это сделали мои люди!

Изабелла взглянула своими проницательными темными глазами в лицо разъяренного супруга и терпеливо, словно уговаривая капризного ребенка, проговорила:

— Ваши воины сами же и выболтали бы все. В отличие от вас, я не уверена, что они умеют держать язык за зубами. Стоило бы им напиться, и они принялись бы направо и налево хвастаться подобным подвигом. А тогда едва ли не вся английская знать сплотилась бы против вас. — Королева, отведя руку в сторону, внимательно посмотрела на свои ногти и, одобрительно кивнув, сунула пилку в мешочек, украшенный золотым шитьем. — Не следует забывать также и о девице. Она ведь стала бы свидетельницей происшедшего.

— Этот идиот Пейтон мог приказать кому-либо из людей вернуться назад и прикончить Блэкстона. Она ни о чем бы не догадалась. И если уж на то пошло, сама девчонка меня нисколько не интересует. Мне нужен Оксвич, а будет ли она жива или нет — не мое дело.

Терпение Изабеллы наконец лопнуло.

— Ваша прямота погубит вас, помяните мое слово! Убийство Кемпа и даже этой девчонки — не выход из положения. — Она сердито перевела дух, но, увидев, как погрустнел ее царственный супруг, смягчилась и продолжала уже спокойнее:

— Существуют другие, более изощренные способы обезопасить себя от Райлана Кемпа. И чтобы разрушить его планы, вовсе не обязательно убивать его.

— Разрушить его планы! Ха! — возразил король. — Да он обхитрит кого хочешь! И настраивает против меня все большее количество моих вассалов! Устами его говорит сама измена! Ведь Божьей милостью правитель Англии — я, а не кучка этих строптивых пэров, его приверженцев!

— Все верно, дорогой мой, — проворковала Изабелла, — но стоит обойтись с ним сурово — умертвить его, — и вы разворошите тем самым все это осиное гнездо! Лучше всего — унизить его, выставив на посмешище перед всем двором!

Брови короля взлетели вверх, он прекратил свое безостановочное хождение по комнате и круто повернулся к супруге.

— Изабелла, — произнес он с восхищенной улыбкой, — что за хитроумный план созрел в твоей прелестной головке? — Подойдя к королеве, он нежно взял ее за подбородок: — Говори, душа моя, не томи меня.