Джулия Лэндон - Грешный ангел

Лорен нахмурилась, глядя на Алекса, но это не вызвало у него раскаяния.

Зато вызвало гнев.

Граф угрожающе прищурился:

— Возможно, и так. Но немцы славятся… Rittertum… — Он замолчал, нерешительно взглянув на Лорен, подыскивая нужное слово.

— Рыцарством, — пробормотала она, бледнея.

— Рыцарством. Мы никогда не поставим женщину в двусмысленное положение, — заявил Берген.

— Неужели? А я полагаю, вы предпочитаете держать их постоянно в поле зрения и следить за каждым их шагом! — возразил Алекс с холодным сарказмом.

Лорен еще больше помрачнела.

— Вы преувеличиваете, ваша милость! Баварцы относятся к женщинам весьма почтительно, — сказала она, причем тон ее не соответствовал гневно-уничтожающему взгляду.

Гнев, не поддающийся никакому объяснению, закипел в жилах герцога. Он не мог смириться с тем, что она питает симпатию к этому чудовищу, в то время как сам он вынужден прямо-таки вымаливать у нее улыбку.

— Прошу прощения, графиня. Не знал, что в Баварии считается верхом благородства отнять наследство у молодой вдовы и отослать ее прочь. Возможно, именно в этом и проявляется рыцарство, — зло отпарировал он.

Лорен вскочила с кресла. Алекс, чувствуя неотвратимость взрыва, тоже поспешно поднялся. Он просунул руку Лорен под свой согнутый локоть и крепко прижал к себе, чтобы не дать Лорен уйти, если ей вздумается.

— Не глупите, Сазерленд, — проговорил граф, сжав кулаки. — Я не потерплю оскорблений с вашей стороны.

— Магнус! — тихо окликнула его Лорен. — Не обижайтесь, прошу вас, я ведь обещала Полу благополучно вернуться домой. Он рассердится, если узнает о публичной ссоре.

Берген, словно не слыша ее, с ненавистью смотрел на герцога.

— Магнус, пожалуйста, — умоляюще произнесла молодая женщина.

Мышцы его лица дергались. Помолчав, он с усилием сказал:

— Поговорим в другой раз. — И, бросив на Алекса уничтожающий взгляд, вышел из ложи.

— Всего хорошего! — сказала Лорен ему вслед и обратила на герцога такой пылающий взгляд, что тот буквально зажмурился. Она же выдернула руку из-под его локтя. — Вы просто невыносимы!

— Бога ради, что такого я совершил? Напомнил ему, что он вас выгнал из дома, а теперь преследует вас словно добычу? И это так сильно вас оскорбило, мадам?

— Да! Оскорбило! — сердито вскричала она. — Это не ваше дело, совершенно не ваше! Как вы посмели бросить ему вызов? И для чего? Чтобы публично его унизить? — Она протиснулась между креслами и хотела выскочить из ложи, но он удержал ее и заставил идти чинно, как и положено.

Алекс чувствовал себя виноватым, но не настолько, чтобы погасить в себе чувство мучительного разочарования.

— Прошу прощения, но этот вечер принадлежит мне, я выиграл его честно. И ваша постоянная тень не входит в программу!

— Вы не должны были его унижать!

— Вряд ли этого человека можно унизить, — спокойно возразил Алекс.

— А вы просто не умеете быть вежливым, — сердито бросила она. — Какое высокомерие! Алекс вздохнул:

— Вы говорите так, будто я оскорбил вашего возлюбленного. А может, он и есть ваш возлюбленный? И поэтому вы позволяете ему следовать за вами тенью? — Он улыбнулся, заметив кого-то из знакомых.

— Мой возлюбленный? — изумилась Лорен, изобразив на лице ледяную улыбку, в то время как они шли бок о бок к главной лестнице. — Не надейтесь, что я вам отвечу! Вы ничего не знаете обо мне, совершенно ничего! Вы властный, самоуверенный, наглый тип!

— Как я рада вас видеть, ваша милость! Надеюсь, у вас все в порядке?

— Добрый вечер, леди Фэрлейн, — мрачно улыбнулся Алекс. — Да, у меня все в порядке.

— Добрый вечер, леди Фэрлейн, — сказала Лорен.

— Графиня Берген, — довольно прохладно, как показалось Алексу, произнесла леди Фэрлейн.

Они поспешили вниз по лестнице, и он прошептал с беспечным видом:

— Продолжайте, прошу вас! Вы ведь еще не все сказали!

— Почти все! — задыхаясь, проговорила она, то ли сквозь смех, то ли сквозь слезы. — Я знала за вами многое, но что вы еще и жестоки!.. — Лорен улыбнулась приближающейся к ним пожилой чете.

— Теперь вы, вероятно, сказали все. И позвольте мне ответить вам, мадам, столь же искренне… — Он замолчал, поскольку чета подошла к ним.

— Добрый вечер, мистер Бартлет, добрый вечер, миссис Бартлет, — сказала Лорен.

Странно, заметил Алекс, отвечая на приветствие Лорен, миссис Бартлет почему-то вздернула подбородок.

— Слышал вашу речь в палате лордов, Сазерленд. Весьма вдохновенно! — разглагольствовал седовласый джентльмен, косясь на Лорен.

— Благодарю, — отозвался Алекс, недоумевая, почему Бартлеты с таким интересом рассматривают Лорен.

— Всего хорошего, графиня Берген, — сказал старик.

— Всего хорошего, — отозвалась та.

Алекс крепко схватил ее за локоть и подтолкнул вперед.

— Так вот, я — самое ужасное существо, на которое вы когда-либо имели несчастье обратить свой взгляд, а вы — самая упрямая, лицемерная маленькая… — Он остановился, потому что к ним подошел очередной джентльмен.

— Надеюсь, найду вас в «Уайт-клубе» на этой неделе. Я завербовал для вас сторонников в парламенте, старина, устроим, так сказать, встречу умов.

Услышав это, Лорен фыркнула, но Алекс предостерегающе погладил ее по руке.

— Давайте в четверг, лорд Хэнли?

— Прекрасно. Всего хорошего, ваша милость. — И он, улыбнувшись, откланялся, исподтишка бегло оглядев Лорен.

Алекс не совсем деликатно подтолкнул молодую женщину к приближающемуся лакею.

— Красный плащ, пожалуйста.

Алекс огляделся и посмотрел на Лорен.

— Лицемерная маленькая кокетка. Скольких мужчин вы заарканили, Лорен? Сколько сердец велите подать вам на блюде, когда…

— Я вовсе не кокетка! — возмутилась она.

Лакей уже держал наготове ее плащ, и Алекс неохотно отпустил Лорен. Он настороженно наблюдал за ней, надевая пальто и беря у лакея цилиндр; потом взял Лорен за руку и вывел из театра.

— Это ваше глубокое заблуждение. Для вас мужчина все равно что бумажный змей. Вы тащите его за собой словно на веревке. Иисусе, сколько их было? Я даже сбился со счета! Голдуэйт, Уэстфолл, ван дер Милл, этот грубиян Гнус… А я, дурак, только и делаю, что ищу встреч с вами… Наверное, я сошел с ума!

Алекс поднял голову. Моросил дождик. Вздохнув, он увлек Лорен за собой вниз, где их ждал экипаж. Лорен не произносила ни слова. Алекс с опаской поглядывал на нее; она смотрела прямо перед собой, но он заметил, что в глазах ее блестят слезы.

— О Боже, — тяжело вздохнул он. — Лорен…

— Я не кокетка. И никогда никого не обманывала, — сказала она дрогнувшим голосом.

Эти слова были хуже пощечины. Направляясь к веренице экипажей, Алекс ускорил шаги и чуть ли не тащил Лорен за собой.