Сильвия Холлидей - Как утреннее солнце

– Бет сейчас там?

– Да. Бедняжка. Она переживает больше всех. Сисси еще слишком мала, не может понять.

– Не говорите так. Папа поправится.

– Вы точно как мистер Джейс. Он не теряет надежды. Но мы все слышали, что сказал доктор.

Келли пыталась сдержать слезы. Прошло две недели, но лучше отцу не стало. Наоборот – казалось, он слабеет с каждым днем.

– Где мистер Джейс?

– Спит, бедняга. Снова всю ночь провел около вашего отца. А потом целый день в городе, в магазине. Сегодня вечером даже поужинать не смог. Лег и заснул, как был в одежде. Попросил меня разбудить, если мистеру Саутгейту что – нибудь понадобится.

– Не понимаю, почему вы не можете разбудить меня. Экономка покачала головой.

– Мистер Джейс и слышать об этом не хочет. Говорит, у вас днем достаточно забот, с девочками и с отцом.

– Но ведь вы мне помогаете! И потом, мистер Джейс мне не указ.

Как легко он вошел в роль хозяина дома, после того как Большой Джим слег! Теперь Джейс решал, когда им садиться за стол, когда вызвать врача. Он составлял для девочек расписание визитов в спальню отца так, чтобы не очень его утомлять.

И Келли это допустила. Поддалась, склонила перед ним голову, как покорная жена, хотя вся кипела от раздражения. Подумать только, она ведь почти убедила себя в том, что влюблена в этого невыносимо властного человека! Пройдоха, обманным путем втершийся в их жизнь!

Миссис Экленд скрестила руки на груди.

– Если не возражаете, я вам прямо скажу, миссис Келли… Не следует вам так обращаться с мистером Джейсом. У меня сердце разрывалось, глядя, как он переносил свои вещи в комнату для гостей. Видели бы вы его лицо. Ваш муж выглядел таким одиноким и несчастным. Как енот без самки.

– И заслужил это. Его страдания меня не касаются.

– Да, для него это очень тяжело, я по глазам вижу. Он хочет помириться с вами. И не стоит его так мучить.

– А это вас не касается, миссис Экленд.

– Гордость вас не согреет в холодную зимнюю ночь, – отозвалась экономка.

Дверь в спальню Большого Джима открылась. На пороге показалась Бет. В глазах ее сверкали слезы. Подбородок дрожал.

– О, Келли…

Келли опустилась на колени. Крепко обняла сестру.

– Ну-ну. Тихо. Не надо, чтобы папа услышал, как ты плачешь, ведь, правда?

– Он умирает?

Что можно на это ответить. Келли сама нуждалась в утешении не меньше, чем Бет.

– Когда придет его час. Когда Господь его призовет. Таков естественный ход вещей.

Бет в ярости топнула ногой.

– Раз так, то я не хочу становиться взрослой! Никогда!

Миссис Экленд протянула девочке руку:

– Пойдем, голубка моя. Я тебе приготовлю на ночь чашку вкусного горячего сидра. А Келли пока побудет с папой.

Большой Джим лежал среди множества подушек, дыша часто и отрывисто, с трудом заглатывая маленькие порции воздуха. Он казался почти бестелесным, широко открытые глаза смотрели спокойно.

– Мышонок…

Келли быстро прошла к кровати.

– Хорошо поужинал? – бодро спросила она, стараясь не замечать почти нетронутого подноса с едой.

– Прекрасно! Эта женщина, как всегда, творит чудеса на кухне.

Его когда-то сильный голос сейчас звучал надтреснуто. Он поморщился и отвернулся от яркого света лампы на ночном столике.

Келли поспешно прикрутила фитиль. В комнате воцарился полумрак.

– Принести тебе чего-нибудь еще? Он поднял дрожащие пальцы.

– Просто посиди и подержи меня за руку. Ты так похожа на свою мать. Она ждет меня. Там, наверху.

– Придется ей еще немного подождать, папа. Большой Джим тихонько откашлялся. На губах его появилась печальная улыбка.

– Ей бы так понравились эти места. Зря я ее не послушал.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Она столько раз просила меня увезти ее на Запад. В молодости мы с ней вместе мечтали об этом. Но… годы проходили почти незаметно. А потом она стала слабеть, и я уже не решался рисковать ее здоровьем.

Келли изумленно смотрела на отца.

– Мама хотела переехать на Запад? Он вздохнул.

– Надо было ее послушать. – Он сжал руку дочери. – Не позволяй годам проходить бесследно, радость моя. Хватайся за жизнь, пока у тебя есть такая возможность. И Джейс…

Он снова закашлялся. Спазмы сотрясали исхудавшее тело.

Келли закусила губу, не решаясь заговорить.

– Папа, давай пошлем за Уидди.

– Что за ерунда! Пусть заканчивает семестр. Он приедет домой на Рождество.

Через два месяца… Протянет ли отец столько времени?

– Ну, может быть, ненадолго?

Большой Джим засмеялся каким-то скрипучим смехом.

– Ты всегда умела меня уговорить. Вот что… у тебя же скоро день рождения.

– На следующей неделе. Келли почти забыла об этом.

– Тогда, конечно, пошли за ним. Устроим грандиозную вечеринку… как при маме.

– Но это вовсе не означает, что нельзя будет повеселиться и на Рождество. – В дверях, улыбаясь, стоял Джейс. – Мы сегодня получили отличный французский коньяк. Вам наверняка понравится.

Келли поджала губы. Что он имеет в виду под этими пустыми фантазиями? Рождество!.. Когда и слепому ясно, что отец не доживет и до первого снега. Может, просто притворяется ради отца? Но нет. Джейс хотя и выглядит изможденным, однако глаза ясные и совершенно спокойные, словно он убедил себя в том, что Большой Джим обязательно встанет на ноги к празднику.

Он прошел к кровати. Положил руки ей на плечи.

– Ну, как у нас Большой Джим сегодня? Келли увернулась от его прикосновения.

– Терпимо, – ответила она холодно. Большой Джим нахмурился.

– Черт возьми, вы по-прежнему на ножах?

Ей не хотелось огорчать отца, особенно сейчас.

– Мы разберемся, папа. Я тебе обещаю. Он напряженно смотрел на Джейса.

– В одном точно надо разобраться, и поскорее. – Он сделал короткий вдох и поморщился. – Как твое настоящее имя. На документах, связанных с магазином, стоит Хорэс Джейсон Перкинс. И на брачных документах тоже. Ты не хочешь поменять его на Грир?

– Но ведь Грира наверняка ищут в связи с ограблением банка! – возмущенно воскликнула Келли.

Джейса передернуло от ее тона.

– Вряд ли. Если Бен Вагстафф без опаски повсюду называл свое имя, значит, пинкертоны так и не вышли на наш след. Думаю, я могу вернуть себе настоящее имя.

– Тем не менее, – произнес Большой Джим, – в городе это вызовет много вопросов.

Джейс пожал плечами:

– Тогда останусь Перкинсом. Мне все равно.

– Правильно. Не стоит будить спящую собаку. Я всегда это говорю. Думаю, ты не первый, кто взял себе новое имя в здешних местах. – Он вздохнул. – Святые угодники, ну и устал же я сегодня. – Мотайте-ка отсюда и дайте мне отдохнуть.

Они задержались еще на несколько секунд. Келли никак не могла заставить себя уйти. Отец выглядел таким маленьким и беспомощным. Вся его жизненная сила и бьющая через край энергия исчезли бесследно. Она накрыла больного одеялом до подбородка, еще прикрутила фитиль в лампе и вышла из комнаты вслед за Джейсом.