Лиза Клейпас - Искушай меня в сумерках

– Говорил вам, не стоило этого делать, – Джейк смерил сердитым взглядом всех троих. Сев на высокий табурет, он схватил с тарелки с выпечкой еще теплый круассан и откусил половину.

– Не сработало? – осторожно спросила экономка.

Джейк покачал головой, проглотил круассан и жестом попросил чаю. Миссис Пеннивистл налила чашку, бросила в нее кусочек сахара, и подала ему.

– Насколько я могу судить, – проворчал Джейк, – Хозяин провел ночь на диванчике. Никогда не видел его в худшем настроении. Он чуть не оторвал мне голову, когда я принес ему отчеты управляющих.

– О, боже, – пробормотала миссис Пеннивистл.

Бруссар неверяще покачал головой.

– В чем дело с вами, англичанами?

– Он не англичанин, он родился в Америке, – отрезал Джейк.

– А, да, – вспомнил Бруссар. – Американцы и романтика. Сродни птице, пытающейся лететь с одним крылом.

– Что же нам теперь делать? – обеспокоенно спросил Руперт.

– Ничего, – сказал Джейк. – Наше вмешательство не только не помогло, но и ухудшило ситуацию. Теперь они почти не разговаривают.

Поппи провела весь день в мрачном настроении, она не могла перестать беспокоиться о Майкле, но и понимала, что ничего не может для него сделать. И хотя в том, что он несчастен, не было ее вины – и, если бы ей еще раз пришлось делать тот же выбор, она бы не стала ничего менять – Поппи все равно чувствовала ответственность, как будто, выйдя замуж за Гарри, она разделила с ним его вину.

Разве что Гарри не чувствовал себя виноватым ни в чем.

Поппи подумала, что было бы куда проще, если бы она смогла возненавидеть Гарри. Но, несмотря на его бесчисленные недостатки, что-то в нем волновало ее даже сейчас. Его добровольное одиночество, отказ от эмоциональных связей с людьми, которые его окружают, даже отказ считать отель своим домом – все это было чуждо Поппи.

Как, во имя Бога, если все, чего она хотела, – это близкого человека, который разделял бы ее привязанности, – как она оказалась связана с мужчиной, который был неспособен ни сблизиться, ни привязаться? Все, что нужно было Гарри – ее тело и видимость брака.

Что ж, она могла дать ему гораздо больше. И либо он возьмет все, либо не получит ничего.

Вечером Гарри пришел в их апартаменты, чтобы поужинать с Поппи. Он предупредил ее, что по окончании трапезы собирается встретиться с посетителями в своей библиотеке.

– С кем встретиться? – уточнила Поппи.

– Кое-кто из Военного министерства. Сэр Джеральд Хьюберт.

– Могу я поинтересоваться, о чем пойдет речь?

– Предпочел бы, чтобы вы этого не делали.

Глядя в его непроницаемое лицо, Поппи почувствовала тревожный озноб.

– Должна ли я исполнять роль хозяйки? – спросила она.

– В этом нет нужды.

Вечер был сырым и холодным, тяжелые струи дождя били по крыше и окнам, вымывая мутными потоками грязь с улиц. Холодно-официальный ужин закончился, и горничные убрали посуду и внесли чай.

Поппи высыпала ложечку сахара в темную жидкость, и, помешивая, задумчиво поглядела на Гарри:

– В каком звании сэр Джеральд?

– Генерал-адъютант.

– Чем он заведует?

– Начальник адъютантской службы штаба армии: управление финансами, персоналом, военной полицией. Пытается протолкнуть реформы, направленные на усиление армии. Давно назревшие реформы в свете усиления напряженности между русскими и турками.

– Если война начнется, будет ли Англия в ней участвовать?

– Почти наверняка. Но возможно, что дипломаты разрешат проблему до того, как дело дойдет до войны.

– Возможно, но маловероятно?

Гарри цинично усмехнулся.

– Война всегда выгоднее дипломатии.

Поппи отпила еще немного чаю.

– Мой зять Кэм сказал, что вы усовершенствовали конструкцию стандартного армейского оружия. И что теперь Военное министерство в долгу перед вами.

Гарри покачал головой, показывая, что это пустяк, не стоящий упоминания.

– Я лишь набросал несколько идей, когда об этом как-то зашла речь на званом ужине.

– Очевидно, они оказались очень эффективными, – сказала Поппи. – Как и большинство ваших идей.

Гарри бесцельно крутил в руках бокал с портвейном. Он поднял глаза:

– Вы хотите что-то спросить, Поппи?

– Не знаю. Да. Скорее всего сэр Джеральд будет обсуждать с вами оружие, не так ли?

– Несомненно. Он приведет с собой мистера Эдварда Кинлоха, владельца оружейного завода.

– Я считаю, что такой блестящий ум, как у вас, должен использоваться для лучших целей, чем придумывание более эффективных способов убийства.

Прежде чем Гарри успел ответить, в дверь постучали и объявили о приходе визитеров.

Гарри встал и помог Поппи подняться с кресла, и они вместе пошли приветствовать гостей.

Сэр Джеральд был крупным, коренастым мужчиной; густые седые бакенбарды обрамляли его багровое лицо. На нем была серебристо-серая шинель со знаками отличия его части. При каждом движении от него веяло запахом табачного дыма и какого-то резкого одеколона.

– Почту за честь, миссис Ратледж, – поклонился он. – Я вижу, что донесения о вашей красоте совершенно не преувеличены.

Поппи выдавила улыбку:

– Благодарю Вас, сэр Джеральд.

Гарри, стоявший рядом с ней, представил второго гостя:

– Мистер Эдвард Кинлох.

Кинлох нетерпеливо кивнул. Для него непрошеная встреча с женой Гарри Ратледжа явно была пустой тратой времени. Он хотел как можно быстрее перейти к делу. Все в нем говорило о жестком самоконтроле: то, как он было одет, в узкий темный костюм; натянутая, скупая улыбка; настороженный взгляд; напомаженные и прилизанные лоснящиеся волосы.

– Мадам.

– Добро пожаловать, джентльмены, – произнесла Поппи. – Я оставлю вас, чтобы не мешать вашему разговору. Могу ли я распорядиться, чтобы подали напитки?

– Благодарю, это... – начал было сэр Джеральд, но Кинлох вмешался:

– Это очень любезно с вашей стороны, миссис Ратледж, но не стоит беспокоиться.

Подбородок сэра Джеральда разочаровано опустился.

– Хорошо, – согласилась Поппи. – В таком случае, доброго вечера, я вас покидаю.

Гарри провел пришедших в свою библиотеку, Поппи проводила их взглядом. Ей не нравились гости мужа, и еще больше не нравился предмет их разговора. И главное, ей была противна мысль о том, что изощренный ум ее мужа будет использован для усовершенствования военного искусства.

Удалившись в спальню Гарри, Поппи пыталась читать, но ее мысли все время возвращались к беседе, которая шла в библиотеке. В конце концов, она сдалась и отложила книгу.

Она мысленно спорила сама с собой. Подслушивать нехорошо. Но, в самом деле, насколько этот грех тяжек, если сравнивать его с другими? Что, если есть веская причина подслушать? И если от подслушивания была бы польза, как, например, не дать другому человеку совершить ошибку? Более того, как жена, не обязана ли она помогать Гарри во всем, в чем только может?