Сьюзен Джонсон - Снова и снова

И теперь можно было не сомневаться, что каждый шаг этого «приключения» был заранее продуман и спланирован.

Пропади пропадом его коварная душа!

Глава 26

Когда Саймон вернулся с новой колодой карт, она успела накинуть на себя мужской халат из ярко-синего шелка и устроилась в кресле.

– Быстро же ты, – заметил он, окинув взглядом её наряд. – Хотя мне следовало предупредить Гора прислать что-то более подходящее тебе по размеру.

– Так это твой? – В её голосе ясно слышалась брезгливость.

– Прости. – Он усмехнулся. – Может, тебе лучше его снять?

– Может, тебе лучше не делать из меня дурочку? Давай сюда карты.

Он уселся напротив, нисколько не стыдясь своей наготы, и его смуглая загорелая кожа выглядела совершенно неуместно в этом роскошном кресле, принадлежавшем когда-то виконту, с зелёной шёлковой обивкой и золочёными подлокотниками в виде царственных сфинксов.

– Считаешь, что сегодня тебе повезёт? – поинтересовался он как ни в чём не бывало.

– Возможно, если сумею забыть о том, что ты держишь меня в плену, – отвечала она с неохотой, досадуя на это возмутительное добродушие. – Во что играем?

Он махнул рукой на колоду карт, лежавшую перед ними на столе, и от его галантного жеста мускулистые плечи показались ещё шире.

– Выбор за вами, герцогиня!

– Пикет.

– Твой любимый.

Она уловила нотку сарказма и внутренне усмехнулась. Значит, он не забыл, как его обштопали в Шиптоне. И Кеттлстон-Холл обещал стать ничуть не хуже: после первой сдачи у неё оказалась на руках довольно сильная карта. Прикидывая свои шансы, она не без удовольствия подумала о том, что в конце концов их брак может оказаться не столь уж безнадёжным мероприятием.

Но на второй сдаче счастье улыбнулось Саймону, и он выиграл.

Правда, с большим трудом.

– Дай я перетасую, а ты снимешь, – предложила она, цепляясь за малейшую возможность повлиять на ход карты. Каро даже закатала рукава халата, чтобы они не мешали возиться с колодой.

Колоду сняли, карты раздали.

Снова ей пришла хорошая карта, и Каро воспрянула духом.

Через пять минут она по-прежнему сохраняла преимущество и даже позволила себе немного обрадоваться.

Саймону настала пора выложить последние карты.

Он открыл их, не спуская с Каро внимательного взгляда.

– Каре, – веско промолвил он, предъявляя четырёх королей.

Она в гневе смела карты на пол, выскочила из-за стола и помчалась вон из спальни. Конечно, Кэролайн отдавала себе отчёт в том, что ведёт себя глупо, по-детски. Но обставить её с таким счётом! Придержать под конец четырёх королей! Такое сочетание вообще было немыслимо для пикета! Неужели это её судьба и отныне он всегда будет выигрывать? А она останется в проигрыше до конца своих дней? А кстати, отчего ему вдруг привалила такая неслыханная удача? Наверняка он передёргивал! И если бы это могло хоть как-то повлиять на её судьбу, Каро непременно вернулась вы в спальню и обвинила его в жульничестве.

Но даже если бы она выиграла пари, кто даст гарантию, что Саймон будет честно выполнять свои обязательства?

Все его поступки определённо говорили об одном: о честной игре не стоит и мечтать,

Она застыла на пороге гостиной, охваченная неописуемым гневом и отчаянием. И тут её взгляд упал на разложенные на столе сладости, и она решила, что имеет право хотя бы чуть-чуть проголодаться.

Десерт, точнее, несколько сортов десерта, и много-много шампанского. Именно то, что ей нужно. А Саймон пусть хоть треснет от злости – это его собачье дело! По крайней мере Каро это не волнует.

Хотя было бы неплохо утешиться даже мизерной пародией на настоящую месть.

Пожалуй, так она и поступит. Выйдет в коридор прямо в халате и заставит торчавших там часовых прислуживать себе за завтраком. Предвкушая, с каким злорадством она полюбуется на мрачную физиономию, которую наверняка скорчит Саймон, Каро направилась к двери.

– Напрасно беспокоишься.

Услышав, как его голос вздрагивает от смеха, она обернулась, и её рука соскользнула с дверной ручки.

– Я никуда не собиралась. – Кэролайн старательно изобразила из себя святую невинность.

– Они не войдут сюда.

– Не понимаю, о чём это ты, – заявила она, и глазом не моргнув.

Он встал в дверном проёме: бронзовокожий, надменный – живое воплощение мужской самоуверенности и могущества – и небрежно прислонился плечом к косяку.

– Я крайне заинтересован в том, чтобы нам не мешали, и заранее предупредил часовых.

– Что за гнусные инсинуации! – Она потупилась, как будто захотела расправить полы халата.

– Скорее просто осторожность, – возразил он, моментально заметив её растерянность. – Или ты хотела позвать их, чтобы переставить мебель на свой вкус?

– Если хочешь знать, – выпалила она, больше не в силах сдерживаться и с отчаянием думая о том, сколько ещё будет продолжаться эта полоса безнадёжных проигрышей, – я хотела позвать их сюда тебе назло!

– Я же говорю: напрасные хлопоты. Я и так зол оттого, что ты проделывала с этим типом у Йена.

– Ты просто смешон в своих подозрениях! Мог бы просто позвать Уилла сюда и спросить, было ли что-то между нами, кроме того поцелуя!

– Не сомневаюсь, он скажет всё, что ты пожелаешь! – безапелляционно отрезал Саймон.

– Уилл – честный человек! – Она бросалась словами, вкладывая в каждое из них совершенно откровенное обвинение.

– Хорошо. Очень мило. Я тебе верю. – Он подошёл к столу и вынул из серебряного ведёрка бутылку шампанского. – Не хочешь промочить горло? – Очень скоро ему предстоит убедиться, беременна она или нет. И если нет, то Саймон сумеет позаботиться о том, чтобы с неё не спускали глаз. Он вовсе не собирался делить свою жену с каким-то Уиллом.

Она не торопилась отвечать. Неужели он правда решил, что после свадьбы пути назад нет и он волен унижать её, как ему вздумается? Что она готова сесть с ним за стол и как ни в чём не бывало распивать шампанское? Чёрта с два! Но ох, как же трудно было оставаться равнодушной при виде этого божественно великолепного тела, игравшего буграми литых мускулов и манившего её своим огромным мужским копьём – как всегда, полным крови и готовым к бою.

– Нам угодно дуться? – Он небрежно оглянулся на неё и сел в кресло. А потом с откровенным пренебрежением к её чувствам: пусть себе дуется, сколько хочет, – поднёс ко рту бутылку и прямо из горлышка выпил половину.

Глядя на это, Кэролайн предпочла утешиться испытанным веками способом в виде десерта. Она остановила свой выбор на шарлотке с фисташками (её самая любимая), меренгах под вишнёвым соусом и двух шоколадных кексах, способных поднять настроение кому угодно. Прихватив с собой ещё одну бутылку шампанского из ведёрка, она устроилась со своей добычей как можно дальше от Саймона, в другом конце комнаты.