Джейн Гуджер - Идеальная жена

— Пойдемте в дом, — пригласил Генри, глядя на тяжелые тучи, затягивающие небо. — Там пока беспорядок. Я еще не закончил восстановительные работы и реконструкцию. Поэтому и не пригласил вас с Беатрис внутрь, когда вы были здесь в прошлый раз. И, кроме того, мой дед сейчас здесь, и он очень болен. Его сиделка срочно послала за мной, ей показалось, что он умирает, поэтому и так поспешно уехал с пляжа. Но на этот раз все обошлось.

Энн пробормотала невнятные соболезнования и последовала за Генри в сторону плохо освещенного дома, обходя кучи строительных материалов и инструментов. Он провел ее в кабинет, который, похоже, был одной из немногих комнат, где присутствовала мебель. Большой письменный стол с разложенными на нем чертежами занимал одну часть комнаты, в другой ее части перед очаровательным старинным камином стояли широкий диван и два стула. На каминной полке красовалась модель полностью оснащенного парусника. Хотя все шторы были раздвинуты, в кабинете царил полумрак. День был ненастным. Генри зажег несколько светильников и повернулся к Энн.

Она стояла у окна, перебирая пальцами скрещенных рук желтую атласную отделку на пышных рукавах своего ярко-зеленого летнего платья.

— Энн, — негромко спросил Генри, — зачем вы приехали? — Он подошел к ней сзади и стал так близко, что она чувствовала его дыхание.

С решимостью человека, бросающегося на нож, она вздернула подбородок и повернулась к Генри лицом.

— На пляже вы собирались мне что-то сказать. Наверное, я кажусь вам глупой… — у нее вырвался нервный смешок, — но я все время думала об этом. Что же вы хотели сказать мне, Генри?

Он молчал, и Энн уже почувствовала, как нож входит ей в сердце. Наконец он чертыхнулся сквозь зубы и, взъерошив себе волосы на затылке, произнес:

— Я собирался сказать вам…

— Не говорите, — вдруг испугалась Энн. — Я не хочу знать. — Она рассмеялась. — Очень глупо с моей стороны так вести себя. Но я все думала, что такого хотел сказать мне Генри? И не придумала ничего лучшего, чем приехать сюда. Что же Генри хотел сказать мне, спрашивала я себя. Что, что, что?

— Энн.

— Да?

— Я собирался сказать, что люблю вас.

Ее глаза моментально наполнились слезами.

— Вот видите? Я так и думала, — сказала она почти сердито. — И что же мне… — Она встряхнула головой и поморгала, чтобы остановить слезы. «Беатрис меня убьет», — мелькнула у нее совершенно ненужная мысль. Энн схватила Генри за руку. — Это должно было случиться не так, — сказала она с несчастным видом.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Вот видите? Вы опять это делаете, Генри?

— Что?

Она всхлипнула.

— Вы заставляете меня полюбить вас. — От испуга она закрыла лицо руками. — О Господи! Поверить не могу, что сказала такое!

— Это действительно так ужасно?

— Да. Потому, что я не хочу, Генри. Не хочу. О Боже!

— Почему? — спросил он, положив свои большие, сильные ладони ей на плечи.

— Потому, что вы не заслуживаете моей любви.

— Я знаю.

— Ох, Генри. Я вас ненавижу. — Она опять всхлипнула. — И причина этого в том, что я думаю, что я люблю вас больше, чем вы меня.

Он крепко обнял ее, прикоснулся губами к ушку и сказал:

— Я так рад.

Энн расслабилась, позволила себе любить его, даже зная страшную правду — он любит ее только потому, что она красива. Она не забыла, что рядом с ним, еще до того, как он начал ухаживать за толстой Энн из прошлого, всегда была красивая девушка. А Энн боялась, что ее красота не вечна.

Она прижала его к себе, словно он мог внезапно ускользнуть, и постаралась прогнать свои сомнения.

— Поцелуйте меня, Генри, — прошептала она, поднимая к нему лицо. «Поцелуй меня и заставь поверить, что ты действительно любишь», — мысленно просила она его.

Генри смотрел на нее и улыбался.

— Вы так дьявольски прелестны, — сказал он и прижался губами к ее нежному рту.

«Я — в раю, — думал он, опьянев от счастья. — Я умер и попал на небеса. Она здесь, в «Морском Утесе», в моих объятьях, и она любит меня!» После всех мучений он добился ее. Он никогда так не боялся в своей жизни, как сейчас, признаваясь ей в любви. Энн всегда вела себя не так, как он ожидал. Ее реакция была непредсказуемой. Он думал, что она рассмеется ему в лицо, а вместо этого она рассердилась.

А теперь она попросила поцеловать ее. Эта просьба звучала так, словно он может отказать ей. Словно бессонными ночами он не мучил себя мыслями о том, что она могла бы лежать с ним рядом. Он еще крепче прижался к губам Энн, и она ответила ему так, что у него закипела кровь. Ее полные груди прижались к его груди, ее руки ласкали его волосы, ее стройные бедра прижались к его крепким бедрам. Устоять перед таким соблазном, казалось, было выше его сил.

Он очень нежно прикоснулся к ее груди, и она застонала, прижимаясь к нему еще теснее. Сквозь тонкую ткань платья он ощутил, как ее сосок стал твердеть под его пальцами. Он оторвался от ее губ, стал осыпать поцелуями ее подбородок, шею, потом опустился к ее груди, прижался ртом к соску и нежно прикусил его.

В следующую минуту Генри оказался на диване, а над ним стояла разъяренная Энн.

— Что это было? — потребовала она объяснений. Щеки ее пылали возмущенным румянцем.

Он помолчал минуту, восстанавливая дыхание.

— Ничего. Это… вполне допустимо.

Энн взглянула вниз, на все еще торчащий сосок, который четко прорисовывался на оставленном губами Генри влажном пятне.

— Энн, это то, что делают взрослые мужчины и женщины.

С очаровательной непосредственностью она спросила:

— Правда?

— Правда, — улыбнулся Генри.

— Ох. Я все испортила. — Она прикусила губу. Генри встал, и она сделала шаг назад.

— Я слишком поторопился. Извините, Энн. Я не хотел напугать вас.

— Вы не столько напугали, сколько удивили меня. Понимаете, у меня нет в этом большого опыта. Вы единственный мужчина, с которым я целовалась.

— В самом деле? — удивился Генри. — Тогда у вас определенно талант.

— Да?

Она так обрадовалась, что Генри подумал: он сейчас растает от нежности.

— Да.

— Тогда давайте попробуем еще раз и посмотрим, что произойдет, — сказала она, подкрепив свои слова решительным кивком.

— Потрясающая идея, — пробормотал Генри, тут же приступив к делу.

Энн таяла в его объятиях, думая, что теперь она знает, что чувствует масло, выставленное на солнце. Они целовались до тех пор, пока единственным, что поддерживало ее в вертикальном положении, осталась только сильная рука Генри у нее на спине. На этот раз, когда он прикоснулся к ее груди, голова ее откинулась, а все тело горело, особенно низ живота у основания ног, как будто он ласкал ее там.