Джил Грегори - Долго и счастливо

Камилла взяла шляпку, упакованную в яркую коробку и перевязанную лентой, и они с Шарлоттой наконец-то покинули мастерскую, направляясь к поджидавшей их городской карете Филипа. Неожиданно они увидели нищего мальчишку лет двенадцати, сидевшего у обочины дороги. Он встал и протянул к ним грязную руку.

– Подайте шиллинг на пропитание, мисс, – умоляюще произнес он.

Камилла резко остановилась. Она посмотрела на бледное, изможденное лицо ребенка, и сердце ее болезненно сжалось. Все это время она ходила по магазинам и смеялась с Шарлоттой, а где-то совсем рядом бродили в трущобах голодные дети, не имевшие ни пищи, ни крыши над головой. А Хестер по-прежнему заперта в работном доме, совсем одна, и у нее даже нет теплого одеяла.

Камилла полезла в сумочку, вынула соверен и положила его на ладонь мальчика.

– Спасибо, мисс! – выдохнул он, лицо его осветила изумленная улыбка.

Стоявшая рядом с ней Шарлотта ждала, с тревогой замечая удивленные взгляды, которые бросали на них прохожие.

– У тебя нет родных? – спросила Камилла у мальчика, не замечая этих взглядов.

– Нет, мисс.

– Где ты живешь?

Он смущенно переступил с ноги на ногу.

– В переулке возле стекольного завода вместе с другими ребятами. Там не так уж и плохо, мисс, если ночью не дует северный ветер.

– На Порридж-стрит есть работный дом. Там тебя примут, будут кормить и учить грамоте. Вот, возьми, это тебе обеспечит приветливый прием у женщины, которая заведует этим домом. – Она вынула из сумочки еще один соверен. – Если я дам его тебе, обещаешь пойти на Порридж-стрит?

Мальчик заколебался, жадно глядя на блестевшую в ее руке монету, и облизнул сухие, потрескавшиеся губы.

– Хорошо, мисс, – неуверенно произнес он.

– Как тебя зовут?

– Саймон.

Камилла мягко взяла его за руку и посмотрела прямо в круглые карие глаза мальчика.

– Саймон, я очень хочу, чтобы ты пошел в работный дом. Это приличное место, гораздо лучше того, где ты живешь сейчас. Тебе больше не надо будет попрошайничать ради пропитания. И там живут другие мальчики и девочки, с которыми ты сможешь подружиться. Тебе там понравится, правда. Ну как, пойдешь в работный дом и отдашь эту монету миссис Тумбс?

– Да, мисс. – Он нагнул голову. – Клянусь, пойду!

Она отдала ему монету и смотрела, как он побежал в направлении Порридж-стрит.

– Вы ведь не думаете всерьез, что он пойдет туда? – спросила Шарлотта, когда Саймон исчез за углом.

– Не уверена. Но я должна была попытаться.

– Не знаю, как он здесь оказался, – пробормотала Шарлотта, растерянно оглядывая красивые магазины и цветочные бордюры вдоль улицы. – В этой части города редко встречаются нищие, слава Всевышнему.

Камилла бросила на нее гневный взгляд.

– Да, – ровным голосом произнесла она, – неприятно видеть голодных, зябнущих людей, когда тратишь целое состояние на наряды. А лучше вообще не знать о существовании этих людей.

Шарлотта охнула, но ничего не ответила. Они молча поднялись по ступенькам кареты и уселись на бархатные сиденья. Когда кучер тронул карету в направлении Беркли-стрит, Шарлотта набрала в грудь побольше воздуха и тихо сказала:

– Я знаю, что в Лондоне есть обездоленные. Мы с Джеймсом участвуем в благотворительных акциях нашей церкви, и Филип, конечно, щедро жертвует на многие нужды. Но… видеть это так близко… лицом к лицу… я не представляла себе…

– Да. – Камилла смягчилась, увидев на лице Шарлотты искреннее огорчение. – Вы и не могли себе представить, никогда не сталкиваясь с этим уродливым миром, невероятно далеким от Беркли-стрит и Уэсткотт-Парка.

Некоторое время они ехали молча. Солнце скрылось за облаками, и стало заметно холоднее. Камилла подумала о Хестер и дала себе слово, что завтра же купит новое шерстяное одеяло и теплое пальто для Хестер и отправит в работный дом с надежным посыльным.

Когда они добрались до особняка, Шарлотта сообщила ей, что через час они должны будут одеваться.

– Филип везет нас в оперу, – объявила она.

– Сегодня? – изумилась Камилла. – Я думала, мы начнем выезжать только на следующей неделе.

– Граф хотел сделать вам сюрприз. Ему казалось, что если он скажет заранее, вы будете весь день нервничать.

– Какая проницательность! Но… что мне надеть? – На мгновение ее охватила паника, она мысленно перебирала дюжину великолепных платьев, купленных за последние несколько дней. Но какое из них подходит к данному случаю, Камилла не имела представления.

– Шелковое платье цвета «румянец розы» с коротким шлейфом, – не задумываясь, ответила Шарлотта. – Не трусьте, ваша горничная вам поможет. И я тоже. Будет очень весело.

Весело. Так же, как на том пикнике у озера, когда она выставила себя на всеобщее посмешище, приземлившись прямо в грязь? Всякий раз, вспоминая об этом, она краснела от унижения.

Но в тот вечер Филип, взяв обе ее ладони в свои руки, настойчиво внушал ей противоположное.

– Это я чуть было все не погубил, поддавшись своим чувствам, когда Бриттани упала. Как только она поняла, что я все еще к ней неравнодушен, она принялась флиртовать, как самая заурядная кокетка, со всеми присутствующими мужчинами. – И, глядя на нее с улыбкой, добавил: – Больше я не сделаю подобной ошибки. С этого момента я буду предан только вам, моя дорогая мисс Смит.

– Что ж, я польщена, – со смехом ответила Камилла. Потом стала серьезной. – Но сможем ли мы потом объяснить, что же между нами произошло? Я хочу сказать, если мы объявим всем, что помолвлены…

– Мы скажем только то, что уже сказали в библиотеке в Уэсткотт-Парке, что намерены пожениться, но окончательного решения еще не приняли. Так все поступают. Это даст нам достаточно свободы для дальнейшего маневра, когда мы представим дело так, будто вы передумали и уехали домой, чтобы выйти замуж за свою первую любовь.

– Понимаю. А вы получите возможность строить совместное счастье с Бриттани.

– Именно так, – удовлетворенно улыбнулся граф.

Еще одно беспокоило ее при воспоминании о том пикнике – внезапная непредсказуемая перемена в поведении Мармеладки. У Филипа на этот вопрос тоже был ответ.

– Я нашел под ее седлом колючку, – мрачно сообщил он Камилле. – Вот почему она пыталась сбросить вас с седла.

– Но как туда попала колючка? – Она подняла на него недоуменный взгляд.

– Марчфилд. – Глаза Филипа гневно сверкали. – Это его рук дело! Негодяй уже давно меня ненавидит, хотя я никогда не думал, что он опустится до такой низости.

– Но почему он хотел причинить вред мне?

– Лично вам он не хотел причинить вреда. Если бы вы хоть немного умели ездить верхом, вы бы справились с кобылой и не упали бы. Марчфилд, несомненно, рассчитывал на то, что поднимется небольшой шум, которым он воспользуется, чтобы снова занять свое место возле Бриттани.