Джанмария Анелло - Подари мне счастье

– Хорошая идея. Ты первая.

Она смотрела на Джеффри так долго, что Ричард подумал, что она станет возражать. Но затем она повернулась к нему и просто кивнула. Мягко велела позвать, если Джеффри проснется, Ли привстала на цыпочки и поцеловала мужа. Когда отступила, Ричард схватил ее за талию, притянул к своей груди и спрятал лицо у нее на шее. Тепло ее тела просачивалось до самых костей успокаивающим бальзамом для той мучительной агонии, которая медленно разрушала его.

– Я люблю тебя, – сказала Ли, отклоняясь назад и заглядывая ему в глаза.

Он накрыл ее губы своими. Он поглощал ее слова, смаковал дыхание. Она нужна ему сейчас больше, чем когда-либо, но ей нужно отдохнуть.

– Иди поспи. Я позову тебя, если он проснется. – Повернув голову, он поцеловал ее ладонь.

Она на мгновение заколебалась, затем кивнула и вышла из комнаты.

Ричард тяжело опустился на стул рядом с кроватью. Ему хотелось сказать что-нибудь успокаивающее, но горло так сдавило, что он едва мог дышать. Поэтому он просто сжал руку брата в своей.

Джеффри открыл глаза и посмотрел прямо на него. Какое-то мгновение взгляд его казался ясным, словно брат был в здравом рассудке, потом он снова бессвязно забормотал:

– Эрик, осторожнее… не хотел говорить… Ричард, где ты… – Голова его металась по подушке. Щеки были теплыми и красными.

– Рассказал Джеймисону, и вот что случилось. Ричард, прости меня, прости…

С того момента как Джеффри начал бредить, Ричард боялся того, что он может сказать, а Ли услышать. Он старался успокоить себя, что это не страшно, даже если она и услышит слова Джеффри. Они бессмысленны. Бессвязны. Она не поймет их значения.

– Ричард, где ты?

– Я здесь, Джеффри. Я здесь. – Ричард положил на лоб брата полотенце, смоченное в экстракте белены. Он был настолько погружен в сожаления и самобичевание, что не слышал, как подошла Рейчел. Ричард понятия не имел, что она в комнате, пока запах лавандовой воды не достиг его ноздрей. Рейчел положила ладонь ему на плечо.

Он оттолкнул ее руку и встал, чтобы у Рейчел не было соблазна дотронуться до него еще раз.

– Чего ты хочешь, Рейчел?

– Посмотреть, как дела у моего дорогого брата, разумеется.

Как будто ее это волнует. Нет, она здесь для того, чтобы посмотреть, как повернуть эту трагедию к своей выгоде.

На Рейчел было изящное утреннее платье персикового цвета, который оттенял естественный румянец на щеках. Глаза были светлыми и ясными, не тронутыми усталостью. От недостатка сна Рейчел явно не страдала.

– Я не понимаю твоего гнева по отношению ко мне, Ричард. Правда не понимаю. Если, как ты говоришь, прошлое мертво и похоронено, почему бы тебе, по крайней мере, не быть со мной вежливым? Или же… – она накрыла его ладонь своей, провела кончиками пальцев вверх-вниз по руке, – ты лжешь и по-прежнему любишь меня, как и я тебя.

– Едва ли, сударыня, – проворчал Ричард. – От твоего вида меня тошнит так, что приходится искать ночной горшок, иначе меня вывернет прямо на месте. При звуках твоего голоса я жалею, что меня не поразила глухота, а от твоего прикосновения по коже бегут мурашки. А теперь убери свою руку, или это сделаю я.

– Мурашки бегут от неприязни? Или это дрожь желания, которое ты пытаешься отрицать?

Он сверлил Рейчел взглядом до тех пор, пока она не убрала руку.

– Сейчас не время и не место для подобных споров. Не хочу, чтобы Джеффри страдал еще больше, чем уже страдает.

– Ты пытаешься сказать, что мое присутствие может причинить ему страдания? Но я всегда была исключительно добра к Джеффри.

Ричард фыркнул:

– Ты искренне веришь, что все вокруг считают тебя ангелом, сошедшим с небес, дабы осчастливить нас своим неземным присутствием? Джеффри видел, как ты обращалась с Эриком, слышал все твои колкости, насмешки и издевательства. Он винит тебя в смерти Эрика. Как и я.

В ее глазах вспыхнул гнев и что-то еще, что-то темное и неясное, что Ричард не смог распознать.

– Вы оба ошибаетесь, – парировала она. – Я не приставляла ту бутылку к его губам. И не сажала его на лошадь, и не заставляла нестись сломя голову среди ночи.

– Ты сделала его жизнь невыносимой. Он пил, чтобы сбежать от тебя!

– А как насчет тебя, святой ты наш? Считаешь, во всем этом нет твоей вины?

– Я знаю, какую роль сыграл я. – Ричард подошел к окну. Он устремил взгляд на горизонт, на облака, усеивающие вечернее небо, на экипажи, наводняющие улицу, – представители высшего света спешили с одного суаре на другое. – И нет такого дня, когда бы я не испытывал чувства вины.

– Я услышала слова Джеффри, когда вошла. – Рейчел подошла, встала рядом и воззрилась на него со злорадным блеском в глазах. – Теперь я знаю, почему ты женился на девчонке. Ты сделал это, чтобы защитить Элисон. Как восхитительно! Как благородно! И крайне уместно! Мне только интересно, что скажет твоя жена, когда узнает правду. Будут ли ее глаза все так же светиться любовью и обожанием, как сейчас? Или и ее взгляде зажжется ненависть?

– Если ты расскажешь ей, – сквозь зубы процедил Ричард, чувствуя, как напрягается спина и от ледяной ярости кожа покрывается холодной испариной, – клянусь всем святым, я убью тебя!

Рейчел улыбнулась из под ресниц деланно застенчивой, соблазнительной улыбкой, как будто и не слышала смертельной угрозы в его голосе.

– Ну, ну, Ричард, разве так разговаривают с матерью своего единственного ребенка?

Глава 22

Ли не собиралась спать, она хотела лишь немножко отдохнуть, но когда в следующий раз открыла глаза, прошло двенадцать часов. Молча проклиная свою слабость, она быстро накинула одежду и заспешила по коридору. Войдя в комнату Джеффри, увидела, что он, похоже, спокойно спит.

Хотела бы Ли сказать то же самое о Ричарде, чьи длинные ноги свешивались с подлокотника кресла, а черные волосы резко контрастировали с красной парчой обивки и заливающим комнаты солнечным светом. Щеки, хотя и заросшие щетиной казались резче очерченными. Голова его свесилась под таким необычным углом, что Ли подумала, он наверняка проснется с затекшей шеей.

И все же впервые с тех пор, как начался этот кошмар, он спит, и Ли не станет тревожить мужа, хотя ей и хочется привлечь его в свои объятия и предложить утешение, в котором он так нуждается, но никогда не попросит. Он такой сильный, такой смелый для всех вокруг, однако, похоже, думает, что должен страдать в одиночестве.

Еще никогда ей не доводилось видеть такой глубины чувств, такой любви брата к брату. Отцовский пример семейной привязанности всегда был печально далек от образцового. Она приложила пальцы к уголкам глаз, удивившись, что на них осталась влага.