Сьюзен Джонсон - Любовница на неделю

— Я не могу ничего есть, — поморщилась Изабелла.

— Выпейте хотя бы чашку чаю. Мне нужна компания, так что сделайте мне одолжение. — Молли редко разговаривала с Изабеллой столь категорично. Есть ей самой тоже не хотелось, она пыталась хотя бы на какое-то время отвлечь Изабеллу от ее тревог.

Записка Шелби застала их как раз за завтраком. Быстро пробежав ее глазами, Молли со счастливой улыбкой передала записку Изабелле.

— Ну вот, мы зря волновались. Дермотт, как всегда, оказался на высоте.

Выхватив листок бумаги из рук Молли, Изабелла, прочитав текст, облегченно вздохнула и откинулась в кресле с ощущением, что жить все-таки стоит.

— Слава Богу, — тихо сказала она. — Слава, слава, слава Богу…

Первые слухи достигли Сити еще днем, но до Гросвенор-плейс дошли только вечером — через Джо. О ранении Батерста он узнал от своего брата, который, в свою очередь, услышал дурную весть от камердинера Девона.

Когда Джо рассказал все Молли, они задумались, сообщать ли столь дурную новость Изабелле. Очевидно, граф не хотел, чтобы она узнала о его состоянии. Вот они и колебались.

— Насколько серьезно он ранен? — спросила Молли: — Это имеет большое значение.

— Говорят, что он вряд ли выживет, — понуро склонив голову, сказал Джо.

Молли, которая за свою жизнь видела столько горя, что считала себя уже невосприимчивой к нему, побелела как мел.

— О Господи! — прошептала она. Но спустя всего несколько секунд она с вызовом посмотрела на Джо. — Невероятно! Этому должно быть какое-то объяснение. Дермотта невозможно ранить — он лучший стрелок Англии.

— Лонсдейл выстрелил раньше времени.

— Подлый негодяй! Надеюсь, он умер медленной, мучительной смертью. — В ее голосе не было жалости.

— Боюсь, что нет, но сейчас он наверняка горит в аду.

— Несомненно, он заслужил такую судьбу! Пусть Лонсдейл сгорит в аду тысячу раз! — сказала она как заклинание.

— Почему это Лонсдейл должен сгореть в аду? — спросила появившаяся в комнате Изабелла. — Все по тем же причинам? — Однако выражение лица Молли ее испугало. Для Дермотта смерть Лонсдейла — полный триумф. Так почему же они так расстроены? Почему так мрачны? — Что происходит? — спросила Изабелла, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Ну, говорите же! — повернувшись к Джо, с бешенством выкрикнула она.

Джо вопросительно посмотрел на Молли, и Изабелла почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

— До Джо дошли слухи, что Дермотт ранен, — стараясь говорить спокойно, пояснила Молли. — Только не надо делать поспешных выводов. Не все слухи — правда; как вам известно, в большинстве своем это ложь.

— Но ведь вы бледны как мел, а Джо боится на меня взглянуть. Теперь я уверена — с ним плохо. Очень плохо. — Изабелла дрожала, переводя взгляд с одного собеседника на другого, пытаясь прочитать их мысли. — Я хочу знать, где он, — прошептала она сдавленным от ужаса голосом, — и не говорите мне, что вы этого не знаете.

— Он был в «Приюте ягненка», — сказала Молли.

— Был?!

— Когда лорд Девон приехал на постоялый двор с адвокатами Дермотта, его там уже не оказалось. Как сказал хозяин гостиницы, он уехал вопреки рекомендациям доктора.

— И куда же он уехал?

— Неизвестно, а если кто и знает, то молчит. Это все, что мы смогли выяснить.

— Вы сказали мне всю правду? — Изабелла требовательно вглядывалась в лица своих собеседников. — Я не ребенок. Я прекрасно знаю, чего Дермотт хочет, а чего — нет. Если вы будете со мной до конца честны, вы не сможете разбить мне сердце, потому что оно уже разбито. Я прекрасно понимаю, что он не хочет оставаться со мной, что он не любит меня. Но я хочу знать, насколько тяжело он ранен. Ради Бога, скажите мне это. Мне нужно это знать.

— Говорят, он вряд ли выживет, — прошептала Молли. Изабелла тяжело опустилась на пол — ноги внезапно отказали ей.

— Боже мой… — Слезы побежали по ее щекам. — Это я во всем виновата…

— Даже не думайте об этом, дорогая! — Подбежав к ней, Молли села на пол и заключила Изабеллу в свои объятия. — Вы ни в чем не виноваты, — сказала она. — Все знают, что Дермотт и Лонсдейл давно враждовали, еще со школы. Скажи ей, Джо, — она ни в чем не виновата.

— Это не первый его поединок; мисс Изабелла. Он опытный дуэлянт.

— Вот видите! — настаивала Молли. — Вы совершенно невиновны.

— Я даже не смогу его увидеть до того, как… — Содрогаясь от рыданий, Изабелла не могла себе представить, что такой сильный и полный жизни мужчина может оказаться перед лицом смерти. А может, он уже умер… Ужаснувшись, она с рыданиями прильнула к Молли.

— Ну-ну, дорогая, — уговаривала ее Молли. — Сядьте, выпейте немного вина — это успокоит ваши нервы. Мы постараемся как следует все разузнать. — Встав, она потянула за собой Изабеллу.

Оцепенев от горя, Изабелла покорно поднялась и дала усадить себя в кресло, после чего Молли вытерла слезы с ее лица. Когда Изабелле подали бокал вина, она выпила его залпом, не чувствуя вкуса.

Если с ней заговаривали, она отвечала, но при этом даже не пыталась вслушаться в то, о чем говорили между собой Молли и Джо. Ей все мерещился Дермотт на смертном одре.

А она даже не может к нему поехать, так как не знает, где он.

Потому что он не хочет, чтобы она об этом знала.

— Я не могу здесь больше оставаться, — заявила Изабелла, неожиданно почувствовав отчаянное необъяснимое желание поскорее бежать из Лондона. — Я отправляюсь в деревню.

Молли посмотрела на Джо, потом перевела взгляд на Изабеллу.

— Что ж, я рада.

Поднявшись на ноги, Изабелла решительно, как солдат на параде, расправила плечи.

— Я еду прямо сейчас.

— Может быть, вы… — начала Молли, но, увидев, какая мука написана на лице Изабеллы, не договорила. — Я велю служанкам упаковать вашу одежду.

— Не надо! — резко возразила Изабелла. — Я ничего с собой не беру. — Она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о Дермотте — о том, как он выглядел, когда она примеряла у Молли черное кружевное платье, или о том, как он снял с нее белое платье в Батерст-Хаусе. Или о том, как пахнут его волосы или его одеколон, ароматом которых насквозь пропиталась вся ее одежда. — Джо, будьте добры вызвать мой экипаж, — приказала она. Если она сделает вид, что никогда не знала Дермотта, если выбросит из памяти воспоминания о проведенных с ним днях, если расстанется с теми людьми и местами, что напоминают ей о. его красоте и нежности, то, возможно, со временем свыкнется с этой невыносимой болью. Или но крайней мере скроет от мира свои страдания.

Направляясь к югу, Дермотт тоже испытывал невыносимую боль, только совершенно другого рода — каждый оборот колеса доставлял ему мучение, каждая выбоина на дороге приносила страдание его истерзанному телу. Несмотря на протесты доктора и просьбы Шелби, он сразу, едва пришел в сознание, настоял на немедленном отъезде. Он хотел найти уединенное место, чтобы зализать свои раны, убежище, где мог бы спрятаться от мира, от жадных глаз и сплетен, от нежеланной помощи и решений, которые он был не в состоянии принять. А если ему суждено умереть — сквозь пелену бреда до него все же долетали слова доктора, — то и это последнее путешествие он проделает один.