Стефани Блэйк - Греховные помыслы

– Герр и фрау Бойл из Австралии!

У подножия лестницы их ждал барон фон Гартц – небольшого роста коренастый мужчина с грубоватыми чертами лица и черными вьющимися волосами. Элегантный вечерний костюм не очень шел ему. Подчеркивая его высокое положение, грудь барона по диагонали пересекала широкая шелковая лента. Щелкнув каблуками, он наклонился к руке Адди:

– Фрау Бойл, вы сегодня затмили всех.

– Только не говорите этого при Эстер, – стрельнув в него глазами, сказала Адди.

– К несчастью, моя дорогая Эстер сегодня нездорова, – улыбнулся барон.

На самом деле любовницу барона просто не пригласили на бал – кайзер Вильгельм находился в отдаленном родстве с бывшей женой Гартца.

Извинившись, Адди и Дэн закружились в вальсе. Оркестр играл «Сказки Венского леса». Когда музыка кончилась, они направились к буфетному столику.

– Шампанское или пунш? – спросил Дэн.

– Пока ничего не надо, – ответила Адди. – Я пьяна Штраусом.

– Герр и фрау Бойл, это тот самый гений, с которым я хотел бы познакомить сэра Крейга Макдугала, – герр Готлиб Даймлер, – представил им высокого молодого человека барон фон Гартц.

Сухощавый, с угловатыми чертами лица и фигуры Даймлер щелкнул каблуками и поклонился.

– Герр Бойл, фрау Бойл, мне доставляет истинное удовольствие с вами познакомиться. Я с нетерпением ожидаю встречи с сэром Крейгом.

– Сэр Крейг с женой еще не прибыли, – пояснил барон.

В этот момент фанфары и барабанный бой возвестили о прибытии императора Германии и короля Пруссии кайзера Вильгельма II. Все встали и устремили свои взгляды к широкой мраморной лестнице, по которой спускались Вильгельм и его свита.

– «Deutschland… Deutschland… uber alles»,[17] – поплыла воинственная мелодия немецкого гимна.

У подножия лестницы начала выстраиваться длинная цепочка желающих удостоиться краткой аудиенции кайзера. Барон фон Гартц, Даймлер и Бойлы находились в противоположном конце зала, и казалось, должна была пройти целая вечность, прежде чем подойдет их очередь.

Император выглядел точно так же, как на портретах, которые доводилось видеть Адди: прямой как жердь, коротко стриженный, с пронзительным взглядом. Навощенные усы загибались по краям, устремляясь почти вертикально вверх. Военная форма сидела на нем превосходно, как будто император прямо в ней родился, а без шлема с шишаком его просто нельзя было и представить.

Возле Адди Вильгельм задержался дольше, чем подле других дам. Ответив на ее реверанс церемонным поясным поклоном, он на превосходном английском сказал:

– Вы исключительно красивы, фрау Бойл. Теперь я понимаю, почему один из австралийских городов назван в честь вашей бабушки.

Пораженная – и тем, что кайзер узнал ее, и тем, что ему известна история их семьи, – Адди не сразу собралась с ответом.

– Действительно… – Как же полагается обращаться к императору? – …Ваше величество, моя бабушка Аделаида Макдугал, урожденная Диринг…

Увидев ее смущение, Вильгельм чуть улыбнулся.

– Легко понять того, кто решил отдать дань такой красоте и обессмертить имя вашей бабушки. – Чуть заметно подмигнув Адди, кайзер кивнул и двинулся дальше.

Взяв мужа за руку, Адди увлекла его к буфету.

– Черт побери! Мне необходимо выпить!

– Кажется, ты ему понравилась, – шутливо заметил Дэн.

– Я никогда не видел, чтобы он так себя вел, – с благоговейным страхом сказал барон. – Обычно он не замечает женщин. Его не интересуют, эээ… – амуры!

– В этом, наверное, его недостаток, – прошептала Адди на ухо Дэну. – Мне кажется, военные все такие. Как маленькие мальчики, которые предпочитают играть с игрушечными солдатиками, а не с маленькими девочками.

– Согласен, – сказал ее муж. – Проблема в том, что, когда они вырастают, то по-прежнему не видят разницы между оловянными солдатиками и теми, кто создан из плоти и крови. Для них это все те же игры и забавы, только совсем в другом масштабе.

Схватив его за руку, Адди повернулась в сторону лестницы.

– Смотри, вон бабушка с дедушкой!

– Надо же! Даже в девяносто с лишним они выглядят красивой парой, – поразился Дэн.

На Аделаиде Макдугал был роскошный, величественный туалет из темно-красного бархата с высоким кружевным воротником. Одетого во фрак высокого и стройного сэра Крейга издали можно было принять за мужчину средних лет.

К всеобщему изумлению, кайзер, который в этот момент разговаривал с канцлером Отто фон Бисмарком, прервал беседу и направился к лестнице.

С улыбкой император поцеловал руку старой даме и обменялся рукопожатиями с сэром Крейгом.

– Я и не знала, что дедушка знаком с императором, – удивленно сказала Адди.

– Ну, они старые друзья, – сообщил фон Гартц. – Сэр Крейг охотится с кайзером на кабанов в его летнем дворце в Восточной Пруссии. Вы знаете, что именно сэр Крейг вложил значительные средства в реорганизацию германской военной промышленности?

– Да неужели? – без всякого энтузиазма откликнулся Дэн и, обращаясь уже к Адди, добавил: – Считается, что твой дед никогда не допускает ошибок. Однако боюсь, что, посвятив свои таланты укреплению германской военной машины, он совершил самую ужасную ошибку, какую только можно совершить.

– Шшш… сюда идет кайзер.

Они молча ждали, когда кайзер приблизится. Щелканье каблуками, столь модное в среде германской аристократии, стало уже надоедать Адди. Кайзер остановился возле нее. Клик!

Короткий механический поклон.

– Фрау Бойл, разрешите пригласить вас на тур вальса! Адди сделала реверанс.

– Почту за честь, ваше величество. Кайзер предложил ей руку, и Адди впервые заметила, что вторая рука у него высохшая. Должно быть, император проследил ее взгляд, потому что отрывисто хохотнул и сказал:

– Мужчине достаточно и одного железного кулака. – Он поднял вверх здоровую руку. – Когда-нибудь мир почувствует его на себе!

Глава 2

Ни Адди, ни Дэн не знали, что решение Крейга Макдугала вложить средства в укрепление германской военной промышленности было частью сделки с дьяволом, призванной обеспечить безопасность Австралии в той зловещей шахматной партии, которую Германия разыгрывала в юго-западной части Тихого океана.

В 1883 году, когда опасность германской экспансии стала очевидной, австралийские колонии приняли резолюцию о включении в состав Британской империи той части Новой Гвинеи, которая не принадлежала Голландии.

Выразив возмущение «неслыханным актом враждебности, направленным против германских интересов в данном регионе», канцлер Бисмарк объявил, что немецкие поселенцы и фактории в этом районе находятся под защитой германской армии, и в подтверждение серьезности данного заявления направил в Тихий океан военные корабли и морскую пехоту.