Розалинда Лейкер - Луиза Вернье

Замер последний аккорд, и Пьер проводил Стефани обратно. С ним заговорила Евгения — а он-то надеялся этого избежать! — и тут же стоявшая поблизости Луиза в невольном изумлении прижала руку к горлу.

— Императрица разговаривает с Пьером! — воскликнула она.

Кто-то из компании, услышав это, бросил ей через плечо:

— А почему бы и нет, если он — крестник императора?

В полном смятении Луиза посмотрела на Мари.

— Это правда?

Мари с улыбкой похлопала Луизу по руке, стараясь придать себе как можно более спокойный вид.

— Очевидно, для капитана это не имеет ни малейшего значения, раз он ничего об этом не говорил. Не такой он человек, что станет этим кичиться, разве не так?

— Так, — убитым голосом ответила Луиза. — Конечно, так.

Все закружились в очередном танце. Когда Пьер вернулся к Луизе, Стефани тайком последовала за ним, чтобы посмотреть на неизвестную спутницу, пробудившую в ней такую болезненную ревность, но танцующие пары скрыли его из виду. Женский голос у нее за спиной спрашивал, кто эта дама в платье из розового тюля. Ответ последовал незамедлительно:

— Мадам Уорт, жена портного из «Мезон Гажелен».

— А как вы думаете, он смог бы сшить такое платье? — Это было сказано с жадным любопытством.

— Она всегда носит только то, что он придумывает. — В ответе слышалась зависть.

— Как интересно. — Последовала задумчивая пауза. — Эти анютины глазки смотрятся просто великолепно.

Выведенная из уныния Стефани посмотрела на пролетавшую в танце мадам Уорт. Да, несомненно, по сравнению с необычайной простотой этого красивого наряда все остальные в своих пышных платьях выглядят нелепо. Даже императрица.

Императрица, как всегда, уехала в полночь, к большому облегчению Уорта. Как ни хорош был праздник, с него достаточно. Он распрощался с друзьями и, полный мыслей о новом рабочем дне, отбыл вместе с Мари, не преминувшей снять с себя анютины глазки сразу же, как только они уселись и экипаж. Уорт сел напротив, скрестил ноги, надвинул шляпу на глаза и сразу задремал.

Пьер, который вез Луизу через город в совершенно другом направлении, объяснял то, что, по ее мнению, должен был объяснить уже давно.

— Я должен был тебе рассказать, что моя семья познакомилась с императором и с его матерью, королевой Гортензией, еще задолго до моего рождения. Годы спустя, находясь в ссылке в Англии, принц оказал честь моим родителям, став моим крестным. Ты, наверное, удивлена, почему я говорю об этом только сейчас, но мне не хотелось тебя напрасно тревожить. Теперь ты уже достаточно хорошо меня знаешь и должна понимать, в прошлом это были лишь семейные дела, но сейчас, когда Луи Наполеон стал императором, они обрели особое значение, которого ни он, ни мои родители не могли тогда предвидеть. Разумеется, я пользуюсь определенными привилегиями, но во всем остальном моя жизнь ничем не отличается от жизни любого другого кирасира, который служит в Тюильри. Больше мне рассказывать нечего, теперь ты знаешь обо мне все. — И добавил со смехом: — Или хочешь выслушать всю историю заново? Про моих шестерых сестер? Про мое детство? И про моих лошадей? И про то, как я учился в военной школе?

Она посмеялась и только сейчас обратила внимание, что они едут не к ней домой, а куда-то в другом направлении.

— Где мы? — озадаченно спросила Луиза.

— Скоро узнаешь. Это сюрприз.

Когда они вышли из экипажа, она окинула взором ряд элегантных зданий из кремового камня с террасами, и вспомнила, что они расположены на улице Ленуар. Им открыл консьерж, который провел их через вестибюль и вверх по лестнице, освещая путь свечой. На втором этаже Пьер достал из кармана ключ и быстро отпер двойные двери снятой им квартиры. Она шла за ним следом, разгорающиеся фитили постепенно рассеивали тьму. Наконец, войдя в гостиную с высоким потолком и с тремя высокими окнами, из которых открывался вид на огни Парижа за одним из недавно разбитых парков, он наклонился, чтобы разжечь в мраморном камине дрова, и выпрямился, повернувшись к ней лицом.

— Ну? Что ты об этом думаешь?

Комната была обставлена богатой удобной мебелью, обитой шелком в зеленых, золотых и синих тонах, блестела палисандровым деревом и маркетри.[2] Через открытые двери виднелись и другие комнаты, без всякого сомнения, столь же роскошные, как и та, по которой блуждал сейчас взор Луизы.

Свет лампы, отражавшийся в большом зеркале, придал ее обнаженным плечам, выступающим из выреза нарядного платья, блеск полированной слоновой кости.

— Чье все это? — осмелилась спросить она охрипшим голосом, хотя уже давно догадалась, просто ее глубоко растрогало, с какой любовью был подготовлен этот сюрприз.

— Тебе нравится?

— Мне все здесь нравится, а этот вид из окна на парк днем, должно быть, еще великолепнее, чем ночью.

Он подошел к ней сзади, взял за плечи и притянул к себе.

— Все это наше с тобой. — Его голос вибрировал у нее в ушах. — Наше. Столько, сколько ты захочешь. — Он повернул ее лицом к себе, с нежностью взял за подбородок и посмотрел ей в лицо со всей нежностью и серьезностью. — Это — наш первый семейный дом.

Она молча кивнула, не находя нужных слов.

— Наверное, это лучшее жилье во всем Париже.

— Остается только дождаться, когда мне предоставят свадебный отпуск и узнать, сколько он продлится. Тогда мы назначим день свадьбы, и никто не сможет нам помешать. — Пьер подвел Луизу к глубокому креслу и сел, усадив ее к себе на колени. Она блаженно положила голову ему на плечо, и ее широкая юбка накрыла их, как огромным покрывалом.

Он с энтузиазмом стал рассказывать о своих планах, о свадебном путешествии. Ему хотелось провезти ее по длинной живописной дороге и показать замок в долине Луары, который однажды будет принадлежать им. Замок возвышается над красивейшей местностью, и там вокруг много удивительных мест, которые он хотел бы ей показать. Пьер научит ее ездить верхом. Все его сестры обязательно ее полюбят. А когда они покинут замок, чтобы возвратиться в Париж, то будут добираться очень медленно, наслаждаясь своим медовым месяцем. Луиза заметила, что, хотя он и упомянул мельком о своей матери, ее имя не фигурировало в числе тех де Ганов, которые с радостью примут ее в свою семью, но она промолчала. Когда придет время, она готова будет к любым испытаниям. А пока ей есть о чем позаботиться, они с Катрин должны переехать на эту квартиру как можно скорее.

Она выпрямилась, сидя у него на коленях.

— Только не проси, чтобы я обещала сделать это завтра или послезавтра. Мне нужно выбрать подходящий момент, чтобы рассказать о нашей помолвке Катрин. А уже потом попросить отпуск у Уорта.