Сара Блейн - Как женить маркиза

– Да, я говорил это искренне, – ответил Вир, недоумевая, отчего ей вдруг вздумалось усомниться в его словах. – Как же иначе? И потом, ты же не дочь Блейдсдейла. Ты моя жена.

– Да, мой драгоценнейший, любимейший Вир, я твоя жена, – согласилась Констанс с какой-то туманной улыбкой. – И все же ты ведь должен будешь в свое время унаследовать герцогство. Неужели тебя нисколько не беспокоит, что ты понятия не имеешь, кто я на самом деле?

– Так как я уверен, что ты говоришь это не в философском смысле, то я отвечу тебе так: никто не может по-настоящему узнать другого человека, – сказал Вир и поцеловал ее в уголок рта. Приподняв голову, он взглянул ей прямо в глаза. – Истина заключается в том, моя дорогая девочка, что мне совершенно безразлично, кто же на самом деле твой отец. Ведь ты именно это хотела узнать, верно?

– Да, верно, – отозвалась Констанс, притягивая его к себе. Но даже когда он начал ее ласкать, так, как только он один умел ласкать, Констанс не оставляла мысль, что ей-то вовсе не безразлично, кто был на самом деле ее отцом. Это было очень важно – хотя бы для их будущих детей. Очень, очень важно.

Глава 9

Городская резиденция герцога – тюдоровский особняк довольно беспорядочной постройки, расположенный на вершине лесистого холма в районе Кемпден-Хилл, – всем своим обликом демонстрировала величавую элегантность. Так решила Констанс, когда их карета, преодолев небольшой подъем дороги, выехала на прямую и она получила возможность рассмотреть дом. Четыре этажа и три крыла увитого плющом здания коричневого кирпича не оставляли сомнений в том, что жилище это принадлежит человеку высокого положения и с большими средствами. Да, не зря район Кемпден-Хилл прозвали Дьюкериз – «Герцогское», – подумалось ей, когда они вышли из кареты, и Вир повел ее к парадным дверям. Двери незамедлительно отворились, и взорам их предстала царственная особа самого настоящего английского дворецкого.

– А, это ты, Коллинз, – приветствовал высокомернейшего из дворецких Вир, проходя мимо него в вестибюль.

– Милорд, – произнес Коллинз нараспев и с глубоким поклоном. – Могу я выразить свою радость в связи с тем, что вы вернулись домой?

– Боюсь, твои чувства разделяют отнюдь не все. Очевидно, герцог еще не уведомил тебя о том, что я снова у него в немилости, persona non grata, так сказать. Ну так что, погонишь меня с порога?

Дворецкий, служивший в доме явно не первый год, и бровью не повел, услышав столь интересную новость.

– Осмелюсь заметить, милорд, что я никогда не позволю себе ничего подобного, если, конечно, не получу приказа лично от его светлости герцога. Однако общеизвестно...

– ...что его светлость герцог никогда не ступает за порог замка Албемарл, – договорил за него Вир. – В таком случае позволь мне представить тебе Констанс, леди Вир, мою супругу. Уверен, ты будешь счастлив узнать, что леди Вир пробудет здесь несколько дней.

Сообщение о том, что Албемарл вновь разгневан на своего наследника, не произвело на Коллинза особого впечатления, а вот новость о женитьбе Вира была, похоже, событием совсем иного порядка. Констанс, наблюдавшая за суровыми чертами лица Коллинза, могла поклясться, что в момент, когда Вир объявил свою новость, левая бровь величавого дворецкого чуть заметно дернулась, а кадык подпрыгнул.

– Гм... – ответствовал он наконец.

– Хорошо сказано, Коллинз! – воскликнула Констанс, протягивая ему руку. – Вы совершенно правы. Все это несколько выбивает из колеи, правда?

– Вовсе нет, ваша светлость, – выдавил наконец Коллинз и даже оправился настолько, что взял ее руку и поцеловал с большим достоинством. – Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи, и позволите ли мне пожелать вам всяческих благ?

– Спасибо, Коллинз, – сказал Вир, снимая перчатки и бросая их в свою касторовую шляпу с загнутыми полями, которую затем и вручил дворецкому, а вслед за шляпой и плащ. – Ее светлость, однако, во все время пребывания ее здесь должна сохранять инкогнито. Для всех остальных в доме она – миссис Алленби, дочь близкого друга герцога. Она нуждается в уединении, так как еще не пришла в себя после утраты горячо любимого супруга, сгинувшего в море. Ведь так, моя голубка?

– О да, – ответила Констанс, одарив Вира довольно-таки мрачным взглядом. – Смею заметить, что всякую минуту буду думать о моем дорогом супруге, с которым меня разлучила судьба.

– Я весьма рассчитываю на это, любовь моя, – отозвался Вир с веселым блеском в глазах. – Не сомневаюсь, что это очень поможет тебе скоротать время в мое отсутствие.

– Черт, – вырвалось у Констанс, которая еще прежде перепробовала все, даже опустилась до притворных слез, лишь бы убедить Вира не запирать ее в резиденции герцога, пока сам он будет заниматься осуществлением своих мстительных планов в отношении Блейдсдейла и Лэндфорда. Нехорошо с его стороны поступать так!

– Именно, дорогая моя, – сказал Вир, которому перспектива оставить свою рыжеволосую искусительницу без присмотра нравилась еще меньше, чем ей. Он уже имел счастье убедиться, что она вполне способна выкинуть что угодно и затянуть тем самым петлю на своей шее. А не заточить ли юную супругу в подвал до самого его возвращения? Право, эта мысль начинала казаться ему привлекательной. – Я проведу миссис Алленби в бледно-желтую спальню, Коллинз. Будь любезен проследить, чтобы ее сундук отнесли туда.

– Как прикажете, милорд, – напевно вывел Коллинз, который, если и мучился до того некоторыми сомнениями, а не наврал ли все его светлость маркиз про этот предполагаемый брак, теперь всякие сомнения отринул: эти двое и не думали льнуть друг к другу как влюбленные, а пререкались и спорили, как и положено молодым супругам. Вот уж никто бы не подумал, что его светлость маркиз будет типичным новобрачным! Жаль, что герцога тут нет, чтобы на них полюбоваться, подумал Коллинз, и даже позволил себе чуть улыбнуться, отправившись выполнять приказания его светлости маркиза.

– Поздравляю, девочка моя, похоже, ты его покорила, – заметил Вир, беря Констанс под руку и подводя ее к лестнице, которая, плавно изгибаясь, вела на галерею, тянувшуюся вверху вдоль всего вестибюля. – Не припомню, чтобы Коллинз так сразу прикипел сердцем к кому-нибудь – если не считать моей матери.

– Он явно очень привязан к тебе, Вир, – обронила Констанс, изучая внушительный ряд Рошелей, глядевших на нее из золоченых рам. – Полагаю, он очень рад, что ты попался наконец в брачную мышеловку. Ничто так не обуздывает молодых джентльменов, склонных к прожиганию жизни, как законный брак.

– Ах ты, дрянь девчонка! – воскликнул Вир, резко останавливаясь. – Так ты имеешь нахальство полагать, что сумела обуздать меня?