Джулия Гарвуд - Когда придет весна

— Какие правила? Почему ты об этом заговорила? Объясни, Джессика.

— Ну как только узнают, что я не замужем и никогда не была, сразу начинают считать Калеба внебрачным ребенком. И тогда…

— Ну, ну… дальше?

— Пытаются поставить меня на место. Коул внимательно посмотрел на Джессику.

— Как это? Приведи-ка пример.

Она пожала плечами, притворяясь, что ее нисколько не волнуют чужие наветы и выпады.

— Мы с Грэйс что-то покупали в магазине, и продавщица кинула мне тряпку прямо в лицо, когда узнала, что я не замужем. Калеб был со мной, а Грэйс сказала, что это мой сын.

Коул пришел в негодование:

— И что ты сделала?

— Вывела Калеба на улицу.

— Жаль, ты не дала ей тумака.

Она улыбнулась.

— Я хотела. Но не позволила себе: сын не должен видеть дурное поведение матери. Грэйс с ней разобралась, — добавила Джессика и, прикрыв рот рукой, хихикнула. — О, я наблюдала в окно!

Коул улыбнулся, предвкушая что-то очень смешное.

— Что же она сделала?

— Грэйс схватила с прилавка линейку и прижала женщину к стене. Она не ударила ее, нет, но отчитала как следует. Когда она закончила, продавщица рыдала. Я хохотала от души. Ты бы видел эту сцену! Маленькая Грэйс…

— Но ведь обидно, согласись?

— Грэйс — моя первая настоящая подруга в жизни, — прошептала Джессика. — Я для нее готова на все.

— И она для тебя?

— Да, — кивнула Джессика. — А у тебя есть близкие друзья?

— Моя семья. У меня прекрасные отношения с братьями. Иногда, правда, они сводят меня с ума, но я убью любого, кто хоть пальцем тронет кого-то из них.

Джессика представить себе не могла, что это такое — иметь братьев, и взмолилась, чтобы Коул рассказал ей о жизни в большой семье. Она изумилась, Узнав, что все они — его братья, сестра и мать — не являются кровными родственниками.

Целый час Коул вспоминал о своем детстве и отрочестве. В его прошлом было много смешного и печального. По теплому сиянию глаз и по голосу Джессике стало ясно, как крепко и преданно он любит свою семью. Когда он замолчал, она вдруг остро ощутила собственное одиночество. Так захотелось принадлежать кому-то, быть любимой…

— Мы соединились вместе, чтобы стать одной семьей, — сказал Коул. — Никто из нас никогда не бросит другого. А ты, наверное, думаешь, что такого не бывает? Что все бросают родных людей и никто никому не нужен?

— Да, мой жизненный опыт научил меня никому не верить.

— А как же подруга, Грэйс?

— О, ей я верю!

— А Ребекке веришь?

— Я плохо ее знаю, но, наверное, могла бы ей доверять. Она была добра и ко мне, и к Калебу.

— Да, вы трое очень преданны друг другу.

— Во всяком случае, никто из них не заявил мне, что Калеб — незаконнорожденный ребенок, — заметила она. Джессика села на постели и потянулась. — Когда мы с Грэйс собрались ехать в Денвер, я решила всем говорить, будто осталась вдовой. Кому какое дело, верно?

— Но одна ложь обычно тянет за собой другую. Другая — третью. Представь себе, как вы все запутали, солгав, что каждая из вас была свидетельницей ограбления в банке и сидела под столом. Если бы вы сразу сказали правду репортеру, поместившему на первой странице свое сообщение, ваша жизнь оказалась бы намного легче. Судья не потребовал бы везти вас всех в Блэкуотер. Вы с Грэйс уже были бы в Денвере.

— Я же сказала тебе: я свидетельница, — напомнила Джессика Коулу. — Выходит, Грэйс и Ребекка тоже едут в Блэкуотер?

— Они на пути туда.

Джессика пришла в смятение:

— Почему ты мне раньше не сказал?

— Ты занималась сыном. Тебе хватало беспокойства и без того.

— А почему судья хочет видеть троих? Я сказала тебе: я свидетельница. Я была в банке, сидела под столом и все видела.

— Да, но то же самое заявили и Грэйс с Ребеккой.

— Этого не может быть! — воскликнула Джессика.

— Вы трое сказали, что прятались под столом.

— Нет!..

— Да, — возразил он.

— Нет ничего удивительного, что ты мне не поверил… И не позволил рассказать, что случилось. Я ведь пыталась…

— Зачем мне слушать новую ложь?

Джессика вздохнула, пытаясь успокоиться. Коул Действительно имел полное право не верить ее словам. Она ведь солгала ему.

— Почему Грэйс и Ребекка сказали, будто они были?

— Ты меня спрашиваешь?

— Грэйс, должно быть, считает необходимым меня защитить… Она знает, что и я делаю то же самое для нее. Но совершенно не понимаю, зачем врать Ребекке?

— Она-то не врала, Джесси. Она наша свидетельница. А теперь давай-ка спать. Я устал, и у меня нет настроения продолжать спор.

Джессика легла на бок, лицом к огню. В голове теснились вопросы. Коул слишком уверенно заявил, что Ребекка — их свидетельница. Как же так?

— Коул?

— Ну что еще?

— Я видела человека на крыше магазина в Рокфорд-Фоллз… Он убил мистера Йорка. Я еще хотела его застрелить, но уронила пистолет…

— Помню. И что?

— Я и раньше видела его.

Коул устало вздохнул:

— Где ты его видела?

— В банке. Это Джонсон. Мистер Джонсон. Я видела, как он убивал невинных людей.

Глава 30

Она рассказала ему все. Вспомнила каждое слово, каждую шутку, каждый крик в той последовательности, в какой происходили события, начиная с того момента, как у нее развязался шнурок. При этом ее глаза оставались сухими, а голос ровным. Она слишком спокойна, подумал Коул. В ее голосе отсутствовали эмоции. Он не задал ей ни одного вопроса, только слушал. Закончив говорить, Джессика встала и направилась к озеру.

Коул поднялся и пошел следом. Джессика стояла, обхватив себя руками. Он попытался ее обнять, но она отстранилась: — Не надо.

Не обращая внимания на протест, он встал перед Ней, закрыв вид на озеро, и привлек к себе.

— Не надо меня успокаивать!.. — сердито заявила она. Это было первое проявление чувств с того момента, как она начала рассказывать правду.

— Надо, — прошептал он ласково.

Джессика вырывалась, и наконец Коул отпустил ее.

— Я оказалась трусихой, ничего не сделала. Я позволила всему этому ужасу случиться, просто смотрела.

Она глубоко вздохнула, чтобы совладать с собой, вытянула руку вперед, словно удерживая Коула на расстоянии.

— Ну хорошо, допустим, ты должна была как-то помешать им. Но что бы ты сделала?

Джессика покачала головой:

— Не знаю. Я так испугалась, что не могла думать. Боже мой, когда они ворвались в банк… я заволновалась о своих деньгах, а надо было…

— Что надо было? — настойчиво спрашивал Коул. — Что ты могла сделать? Могла бы умереть вместе с Франклином и всеми остальными. Поэтому ты чувствуешь себя виноватой? Ты жива, а они нет? Надо было выползти из своего укрытия, встать вместе с другими на колени, и пусть бы негодяи убили и тебя?