Шеннон Дрейк - Королевское наслаждение

— Нам надо поговорить, любовь моя, — настаивал Симон.

— Только не сейчас! — отмахнулась графиня.

Девушка все еще не могла прийти в себя после встречи с Адрианом. Она хорошо знала Мак-Лахлана и беспокоилась за Симона. Возможно, он все-таки связан с мятежниками, которые постоянно совершали набеги на феодальные владения короля Эдуарда, значит, его жизнь в опасности.

— Когда же? — не унимался Симон.

— Позже.

— Сегодня вечером, — пообещал Симон и исчез так же внезапно, как появился.

Даниэлла вошла в зал, и ее взгляд сразу упал на Адриана, стоявшего у камина и опиравшегося рукой о каминную доску. Он успел снять тунику и доспехи и был сейчас в простой льняной рубахе, плотно обтягивающих ноги штанах и высоких башмаках из мягкой кожи. Он сразу увидел ее, и по его взгляду девушка поняла, что он слышал, как они с Симоном шептались у двери. Рем, ее главный слуга, принес в зал блюда с хлебом, сыром и мясом. Держа в руке кубок и продолжая смотреть на графиню, Адриан моментально прервал разговор, как будто не хотел, чтобы она узнала, о чем они говорили.

— Джентльмены, — обратился он к присутствующим, — прошу заняться делами в соответствии с нашей договоренностью…

Его глаза неотрывно следили за ней.

— Да, милорд, — ответил Джайлз, вставая из-за стола.

Вслед за ним поднялся Дейлин, он с интересом посмотрел на Даниэллу. Доктор Кутэн тоже встал и, низко поклонившись сначала Адриану, а затем графине, сказал:

— Я позабочусь о раненых.

Все трое ушли. Оставшись наедине с Адрианом, могучая фигура которого, казалось, заполняла собой весь зал, девушка почувствовала себя неловко.

Его взгляд тревожил ее, проникая в самую душу. Огонь камина отражался в его золотистых глазах, и они ярко блестели. Даниэлле стало не по себе.

— Прошло много времени, — сказал Адриан.

— Да, немало, — согласилась Даниэлла.

— А вы все еще продолжаете вести со мной войну, не так ли?

Адриан направился к ней, но девушка, быстро обогнув стол, встала так, чтобы их разделила столешница.

— Мне кажется, что французы и англичане никогда не перестанут воевать, — ответила она.

— Здесь английская территория.

— Это спорный вопрос.

— Никаких споров тут быть не может, — твердо заметил он. — Хотя я вполне согласен с вами, что французы и англичане будут постоянно воевать друг с другом, так же как и вы, миледи, постоянно воюете со мной. Дайте-ка вспомнить: перец в вине, мед в моих башмаках и, наконец, та проделка с седлом. Вы хотели, чтобы я упал и разбился.

— Последнего я не делала, — ответила Даниэлла. Взглянув на Адриана, она поняла, что он ей не верит.

— А потом я не отходила от вашей постели, когда вы болели чумой, — решила напомнить она.

— Я этого не забыл. Я плачу…

— Да, вы всегда платите свои долги.

— Именно поэтому вы здесь, — ответил он, давая ей понять, что выполнил свое обещание, предоставив ей годы полной свободы.

Теперь эти годы позади, и ее свобода тоже.

— Но, — продолжал он, — меня здесь долго не было. И как только я появился, вы снова полны решимости возобновить войну.

— Да, милорд, вас здесь долго не было, — согласилась Даниэлла. — Вы были где-то еще… там, где вам больше нравилось, а я все это время находилась здесь. Я заботилась о людях, укрепляла крепость и делала для Авийя все, что было в моих силах. Вы приехали сюда только сегодня, а распоряжаетесь как у себя дома, раздаете команды направо и налево.

Адриан подошел к столу и снова наполнил свой кубок.

— Это правда, но только отчасти. Приехав сюда сегодня, я сначала спас вас от смерти и только потом начал командовать, миледи.

— Со мной бы и без вас ничего не случилось.

— Я в этом не уверен, Даниэлла. Вы склонны приуменьшать опасность. Эти головорезы не пощадили бы ни вас, ни ваших людей. Неужели вам это безразлично?

— Это мой дом! — ответила она, злясь еще больше. — А вы здесь только потому, что когда-то способствовали его падению. Вас не мучают угрызения совести, и вы приезжаете сюда как хозяин.

Адриан молча наблюдал за ней. Его взгляд становился тяжелым.

— Я и есть хозяин этого дома, — сказал он, — и прошу вас помнить об этом, миледи.

— У меня право…

— А у меня приказ короля.

— Ах да! Король дал вам земли, богатство, титул, а вы до сих пор не женились. Вы неизвестно где болтались, но, когда Эдуард потребовал, чтобы вы женились, вы тут как тут. А может, я не хочу выходить за вас замуж. Я могу отказаться давать клятву.

— Вы этого не сделаете.

— Это еще почему?

— Вы выйдете за меня замуж, миледи, потому что наше обручение освящено церковью и оно длилось долгие годы. За эти годы вы ничего не предприняли, чтобы расторгнуть его.

— Но…

— И вы обвенчаетесь со мной, даже если мне придется тащить вас к алтарю силой.

— Вы не посмеете, — с презрительной усмешкой ответила Даниэлла.

— Можете не сомневаться, — заверил ее Адриан.

— Потому что вам приказал король?

— Потому что я так хочу, миледи.

— Еще бы вам не хотеть! Только так вы можете остаться графом.

На его лице появилась кривая ухмылка, которую Даниэлла так ненавидела.

— Даниэлла, я вижу вы многого не можете простить мне! Ну что же, миледи, я тоже помню кое-что. Ваши шалости — это одно, но если вы вздумаете предпринять что-нибудь более серьезное, леди, я тоже объявлю вам войну. Можете не сомневаться.

Пока он говорил, девушка чувствовала, как кровь жарким потоком приливает к лицу и ее охватывает непонятное волнение, которое она сразу же отнесла на счет вызова, брошенного ей в лицо, или на счет гнева, который она должна была почувствовать — да как он смеет думать, что она испугается его угроз? Но отнюдь не гнев и возмущение стали причиной ее сильного волнения. По мере того как Даниэлла внимательно разглядывала Адриана, она пришла к выводу, что он мало изменился. Он остался таким же притягательным и неотразимым мужчиной, способным создавать вокруг себя атмосферу силы и спокойной уверенности. Девушка как завороженная смотрела на него, и ей хотелось дотронуться до его мускулистой, покрытой бронзовым загаром руки, погладить его чисто выбритые щеки. Опустив глаза, она стала рассматривать его руки: ногти чистые и коротко подстрижены, пальцы длинные, ровные и такие же загорелые, как и руки. Она представила, как эти руки ласкают ее тело, и земля поплыла у нее из-под ног. Даниэлла не понимала, что же она испытывает: влечение или страх… Или желание сопротивляться всему, что он скажет. Что-то внутри нее жаждало того, что Адриан никогда не сможет ей дать. Того, что он дарил Джоанне и что похоронил вместе с ней. Даниэлла не хотела, чтобы ее покой да и саму душу унес с собой человек, который скоро уедет, чтобы служить своему вечно воюющему королю. Человек, который делает все, что ему заблагорассудится, а потом внезапно возвращается сюда, рассчитывая взять то, что ему принадлежит. Тем более что этот человек — Адриан. Она не желает чувствовать, как трепещет ее сердце, не желает испытывать приступы ревности. Она не вещь, которой можно попользоваться, когда возникнет желание, а потом опять положить пылиться на полке, пока до нее вновь не дойдут руки.