Линси Сэндс - Горец-дьявол

— Вы так и не сказали, как вам удалось ускользнуть от Джилли и Рори, — напомнил Мак, резко меняя тему.

Эвелинда подозревала, что таким образом он хочет отвлечь ее от тревожных мыслей, но его уловка не сработала. Он может говорить о чем угодно, но опасения за жизнь Каллена прочно обосновались в душе Эвелинды и отныне будут занимать ее мысли.

— Я сказала, что иду в солар, а потом…

— Я знал, что найду тебя здесь.

Эвелинда резко замолчала и обреченно повернулась в том направлении, откуда донесся раздраженный окрик, прервавший разговор с Маком.

Каллен, сверкая глазами, стоял в дверях конюшни, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Поскольку Эвелинда застыла в неподвижности, молча глядя на мужа, он двинулся вперед и угрожающе навис над женой, свирепо уставившись на нее.

Эвелинда ответила ему не менее свирепым взглядом. Честное слово, это не мужчина, а сущее наказание. Если он решался открыть рот, то либо отдавал приказы, либо рычал и огрызался, словно бешеный пес. Уму непостижимо, как человек может, с одной стороны, вести себя столь заботливо и предупредительно, а с другой — не издавать никаких других звуков, кроме рявканья.

— Я был крайне недоволен, когда Джилли нашел меня и сказал, что ты сбежала от него. Я приказал тебе оставаться в башне.

— Да, и если бы вы объяснили, почему именно вы этого пожелали, возможно, я послушалась бы, — ответила она. — Хотя, по-моему, это не гарантирует мне безопасности. Ведь одно из тревожащих вас происшествий случилось непосредственно в самой башне.

Каллен стал еще мрачнее:

— Поэтому мои люди присматривают за тобой. Чтобы обеспечить твою безопасность.

— А что, если один из них убийца?

— Джилли и Рори были малыми детьми, когда убили моего дядю, — возразил он, пренебрежительно махнув рукой.

— А если его смерть на самом деле несчастный случай? Они оба уже подросли, когда умерли ваш отец и Мэгги.

— Именно поэтому за тобой присматривают двое. Если один — преступник, другой наверняка нет. И ты в безопасности. Сейчас же возвращайся в башню — туда, где тебе надлежит быть, — рявкнул Каллен и, пройдя мимо нее в стойло, принялся водружать седло на своего коня.

Эвелинда, не обращая внимания на приказ, проследовала за мужем.

— Куда вы собираетесь?

— Я поеду к Коминам.

— Один? — Когда он молча обернулся и посмотрел на нее так, словно в жизни не слыхал более глупого вопроса, Эвелинда задала следующий вопрос: — Можно мне тоже поехать?

— Нет.

— Почему? Ведь с вами я точно в полной безопасности, — сказала она, подумав про себя, что, если Каллен тоже является возможной мишенью, нечего ему разгуливать в одиночестве.

— Жена… — Каллен запнулся, явно не находя подходящих слов.

Мак, до сих пор не без удовольствия наблюдавший за их препирательством, решил присоединиться к беседе:

— Хозяин, вам лучше уступить. Эта особа — из упрямых. Кроме того, девочке будет полезно немного подышать свежим воздухом. Она целую неделю провела взаперти.

Каллен секунду постоял в нерешительности и, вздохнув, сдался.

— Ладно, — сказал он и, повернувшись к коню, затянул подпругу. — Но ты поедешь в моем седле.

Эвелинда не стала протестовать. Конечно, она предпочла бы скакать на своей собственной лошади, однако не рискнула затевать ссору по пустякам. Вдруг муж передумает и не разрешит ей поехать с ним вместе?

— Каллен с Трэлином без конца устраивали разные проказы. А мы с матерью Каллена то не находили себе места от беспокойства, то от души веселились, глядя на их проделки.

Улыбнувшись в ответ на улыбку леди Комин, Эвелинда с любопытством поинтересовалась:

— Разве Тэвис не играл вместе с ними?

Задумчиво опустив глаза на бокал с медовым напитком, леди Комин погрузилась в воспоминания:

— Тэвис на четыре года младше, и эти двое вечно забывали о нем. Он старался держаться поближе к матери.

— А вы с Бидди не поддерживали дружеских отношений после того, как умерла мать Каллена?

Леди Комин грустно улыбнулась:

— Сначала поддерживали, а потом… — она вздохнула, — это было очень тяжело. Каждый раз, встречаясь, мы грустили при воспоминании о той, кого потеряли. Конечно, мы навещали друг друга, но уже гораздо реже, чем раньше. Потом погиб Дарак, и Бидди, казалось, как-то отгородилась от внешнего мира. Она все больше и больше времени проводила на кухне. — Элли Комин пожала плечами. — Со временем наши пути окончательно разошлись.

Эвелинда собиралась еще о чем-то спросить, но распахнулись двери, и в главный зал вошли Каллен и Трэлин.

— Пора возвращаться, — объявил Каллен, подойдя к дамам.

Эвелинда кивнула, поблагодарила леди Комин за радушный прием и покорно последовала за мужем к выходу из главной башни. Снаружи их уже ждал конь Каллена, и через мгновение они миновали внутренний двор и направились обратно в Доннехэд.

Значительная часть пути осталась позади, когда Каллен вдруг спросил:

— Ты получила удовольствие?

Эвелинда оглянулась и посмотрела на мужа. Принимая во внимание его неразговорчивость, вопрос стал для нее приятным сюрпризом.

— Да. Леди Комин просто прелесть. Мы замечательно пообщались, — ответила она и не покривила душой. Когда Каллен с Трэлином спустились в конюшню посмотреть на новую лошадь, леди Комин показала Эвелинде свой сад. Они чудесно прогулялись, а потом, расположившись в главном зале, отдохнули и побеседовали за бокалом освежающего медового напитка. В самом деле, Эвелинда прекрасно провела время. И не без пользы для себя — она узнала много нового. Например, то, что Трэлин и Каллен дружили практически с рождения. Леди Комин и мать Каллена были близкими подругами и постоянно ездили друг к другу в гости, не забывая прихватить с собой маленьких сыновей.

— А вы? — поинтересовалась она в надежде на продолжение беседы.

— Да. Трэлин хороший друг.

Эвелинда усмехнулась и призналась:

— Леди Комин рассказала мне кое-что о ваших с Трэлином детских подвигах. Похоже, вы оба были просто неутомимы по части разных шалостей.

Губы Каллена слегка искривились в улыбке, но он только хмыкнул.

Эвелинда немного помедлила и попросила:

— Не могли бы вы показать мне то место, где ваш отец сорвался со скалы?

Очевидно, просьба сильно удивила Каллена, и он пристально посмотрел на жену:

— Зачем?

Эвелинда нерешительно замялась, потом объяснила:

— Я подумала, может быть, если я увижу это место, мне придет в голову какая-нибудь идея по поводу того, как все произошло. Кажется, здесь ни один человек не знает точно, с чем мы имеем дело — с несчастным случаем или убийством. Всеобщее замешательство усугубляет путаницу.