Гюи Шантеплёр - Невеста „1-го Апреля“

Сюзи выпустила неожиданно зонтик, упавший, задев деревянную скамейку.

— Почему? — спросила она, задыхаясь.

— Вы были бы более счастливы, я думаю и…

— И вы также, не правда ли?

— Я этого не говорил! — воскликнул он горячо.

Она поднялась, не отвечая.

— Здесь солнце, — сказала она, наклоняясь, чтобы поднять зонтик, который Мишель и не думал поднимать, — я ухожу.

Но он последовал за ней, взволнованный.

— Клянусь вам, что я не хотел вам этого сказать, — повторял он. — Я думал только о вас.

Он заставил ее остановиться, и схватив ее обе руки:

— Сюзанна, — сказал он повелительно, — я хочу, чтобы вы мне верили!

— Я вам верю, — ответила она холодно. — Пустите меня, Мишель; Колетта ждет гостей, мне нужно одеться.

Будуар Колетты, отделявший в 1-м этаже комнату молодой женщины от комнаты Сюзанны, был пуст, но Сюзанна и не искала своей кузины. Чувствуя тяжесть в голове, она быстро вынула черепаховые шпильки, придерживавшие прическу, и ее волосы рассыпались по плечам.

Когда она машинально бросила взгляд в зеркало, она увидела две слезинки, катившиеся вдоль ее щек, и вытерла их со злобой.

— Мне это безразлично, впрочем!.. Он несправедлив, зол, пуст!.. Я смеюсь над этим!.. Разве я ему говорила, что я несчастлива? просила меня сопровождать в сад?.. И эта гордость! Он счастлив, я нет! это возмутительно; бывают дни, когда это выше моих сил, я его ненавижу!

Слезинки следовали одна за другой, более частые и вместе с этим возрастало раздражение Сюзи. Иметь красные глаза, когда нужно принимать гостей, это никогда не бывает особенно приятно; затем Колетта будет спрашивать объяснения, а Мишель будет торжествовать, затем скоро может явиться горничная. И при этой мысли бедная жертва закрылась своими волосами и терла ими свои глаза до боли.

— Злой, злой, злой! — повторяла она.

Но постучали в дверь.

— Могу я войти, Колетта?

Боже! голос Мишеля! У Сюзанны явилось желание убежать, но гордость пригвоздила ее к месту; и бросив свой маленький носовой платок на стол:

— Войдите, — ответила она с совершенным спокойствием, забыв о своих растрепанных волосах.

— Я думал найти Колетту, — объяснил молодой человек. — Я хотел с ней попрощаться, я ухожу, и затем я хотел взять одну из новых книг.

Сюзанна приняла непринужденный вид:

— Вот тут на столе, смотрите.

— Читали ли вы которую-нибудь из них?

— О! я, — я читаю так мало романов!

Мишель взял наудачу книгу.

— До свидания, — сказала молодая девушка, — у меня осталось только время переодеться.

Уже она была у двери, когда Мишель произнес вопрос, банальность которого его почти стесняла:

— Какое наденете вы платье?

Сюзанна казалась удивленной.

— …Мое платье „мов“.

Он колебался немного, затем:

— У вас сегодня немного утомленные глаза… немного красные…

— Красные глаза? ничуть! Почему вы хотите, чтобы у меня были красные глаза?

— Я не знаю, я констатирую факт. Может быть у вас покраснели глаза от пыли. Вы ведь правили сегодня утром по пыльной дороге.

— Конечно! Я безобразна, значит? Это забавно!

У Мишеля появилась невольная улыбка.

Со своими распущенными волосами, не особенно длинными, но вьющимися, обрамлявшими ее молодое лицо, у нее был вид очаровательного маленького пажа.

— Ах, нет! — возразил он лаконически.

И он вернулся к ранее прерванному разговору.

— Сюзи, я хотел бы вам объяснить то, что я только что сказал.

Она притворилась очень удивленной.

— Только что?

— Да, вы меня поняли Бог знает как, будто я жалею, что… тогда, как я думал только извиниться за свой дурной характер… Я очень требовательный, очень вспыльчивый, я вас огорчил…

У него был смущенный или несчастный вид, и нужно сознаться, что Сюзи наслаждалась этим замешательством или страданием.

— Вы меня не огорчили, дорогой, — сказала она решительно, — только немного оскорбили… Затем, вы тотчас же подтвердили, что не хотели сказать ничего оскорбительного, и я вам поверила… я забыла эту безделицу.

— В самом деле?

— В самом деле.

— Я очень счастлив, — сказал Мишель тоном, как бы он уверял ее в противном. — До свидания, Сюзи.

Он удалился, как бы с сожалением.

Вид этих бедных, покрасневших от пыли глаз его опечалил. Кроме того, он заметил маленький мокрый платок, валявшийся на круглом столике.

— Ну, — говорил он себе, — мы переходим от недоразумения к недоразумению. А я, я раздражаюсь, становлюсь грубым, неучтивым… Большею частью она бесспорно неправа, и между тем, в конце концов я всегда оказываюсь виноватым. Это просто невыносимо!

Час спустя, когда Колетта читала в гостиной, в ожидании своих гостей, Сюзанна села у ее ног в позе ласкового ребенка, которую она любила принимать подле своей кузины.

— Колетта, спросила она, мне бы хотелось знать… эта женщина, которую… которую Мишель любил… как тебе кажется, думает он еще о ней?

Колетта воскликнула:

— Вот так идея!

— Как ты думаешь?

— Я убеждена, что нет.

— Виделся он с нею после?

— Нет, уже в продолжение многих лет!

— Она очень хороша, не правда ли?

Колетта сделала гримасу. Она легко отрекалась от своих богов и очень искренно.

— Дело вкуса, знаешь. Она была эффектна, да.

— Она не любила Мишеля. Почему?

— Это очень удивительно, не так ли? — сказала смеясь Колетта, в устах которой этот вопрос был чисто риторическим.

— О! я совсем не это хочу сказать, — живо запротестовала молодая девушка, — но так как он так сильно ее любил…

— Она была недостойна его, вот и все.

— Колетта, — продолжала еще Сюзанна, прижимаясь головой к коленям молодой женщины, — думаешь ли ты, что я его достойна?

Этот раз г-жа Фовель взяла обеими руками головку кузины и нежно ее поцеловала.

— Маленькая глупышка! неужели бы я желала вашего брака, если бы ты не была достойна его?

— Мне хотелось бы знать имя той женщины, Колетта?

Сначала Колетта восстала против этого: она совершенно отказывалась говорить об этой старой истории и об этой отвратительной личности, затем она уступила и рассказала пространно все.

— Я вновь увидела эту прекрасную графиню в Канне этой весной, но, разумеется, не разговаривала с ней; тебя и мисс Стевенс тогда уже не было.

Сюзи, казалось, занимала какая-то мысль.

— Следовательно, они были помолвлены! — сказала она.

Один вопрос жег ей губы: „Мишель был очень нежен со своей невестой?“ Но она не решалась его произнести.