Барбара Мецгер - Крылья любви

– Я останусь с вами.

– Нет, сейчас именно она нуждается в вашей поддержке. К тому же мальчику совсем не нужны ее причитания. Он спит, но я думаю, что он может услышать.

– Он… я хочу спросить, он проснется?

– Его жизнь сейчас в других руках.

– Но без пуха и перьев?

Кормак отчаянно искал хоть какую-то поддержку для себя, хоть что-то, чем он мог бы утешить жену.

– Возможно.

Ардет не питал особых надежд после того, как услышал хрипы и хлюпанье в легких ребенка.

– Нужно ли… должен ли я послать за викарием?

Ардет не был сторонником пустых усилий.

– Только в том случае, если он умеет лечить от закупорки сосудов.

– Что собираетесь делать вы?

– Я буду ждать. Убедившись, что он спокойно спит, я подожду еще некоторое время. Идите к вашей жене. И к моей. Дайте и ворону немножко бренди.

Барон удалился. Ардет взял чайник, смочил теплой водой кусок фланели и положил мальчику на грудь. Особой пользы он от этого компресса не ожидал, но успокаивал себя тем, что хоть что-нибудь делает. Он откинул со лба ребенка влажные кудряшки и начал думать о том, каким бы мог вырасти этот мальчик. Заносчивым и высокомерным, как первенец и наследник титула? Избалованным, если бы остался единственным чадом? Или воспитанным, благодаря стараниям нянек и учителей, в том же духе, что и большинство отпрысков знатных родителей?

Вошла сиделка и, взглянув на Ардета, решила, что он молится. Она явно собиралась присоединиться к нему и опустилась было на колени, но он махнул рукой, отсылая ее. Заметив, что грудь ребенка равномерно приподнимается и опускается, она согласно кивнула. Молитвы графа, наверное, доходчивее, чем причитания простой служанки.

Вскоре вошел слуга с подносом, на котором были хлеб, сыр и вино.

Ардет оставил поднос у себя и продолжал ждать.

Попозже появился дворецкий.

– Не прикажете ли принести еще свечей, милорд?

– Нет. Мне нужна темнота.

Ардет закрыл за дворецким дверь и продолжал ждать. И ждал долго. И наконец он появился, свет, которого он дожидался. Кто бы ни был его носителем, Ардет безмерно радовался тому, что может видеть световой сигнал на песочных часах. За светом следовала тень, и она нависла над ребенком.

– Не делай этого, – произнес Ардет.

Тень взметнула руку, как бы призывая к молчанию. Никто из живых не смел восставать против Алфавита Вечности. Ардет откашлялся и повторил:

– Не делай этого.

Тем самым он показывал, что бодрствует и что знает о присутствии смерти.

– Кто…

– Это я.

– Ты?

– Вот именно. Я Ар.

Гость в капюшоне тряхнул головой.

– Ты заявляешь о своем существовании?

– Да, я и есть Ар, твой бывший коллега.

– Тот, кто держал пари с дьяволом и выиграл?

– Я выиграл всего лишь возможность, не более.

– О тебе много судачили, Ар, все и каждый. Некоторые были недовольны тем, как ты поступил. Не слишком хорошо с точки зрения морали, comprenez-vous?[5]

– Приношу извинения, месье?..

– Эфф.

Ардет поклонился. Эфф поклонился тоже – с любезностью, достойной салона герцогини. После чего Эфф произнес:

– Очень приятно, разумеется, но что ты здесь делаешь, позволь спросить? Мальчик у меня в списке. – Он посмотрел на песочные часы. – Как раз вовремя.

– Я хочу, чтобы ты вычеркнул его из твоего списка.

Ардет услышал звуки, напоминающие смех.

– Ты же знаешь, что я этого не могу.

– Я знаю, что можешь, если захочешь.

– Я могу дать тебе минуту или две в порядке одолжения. Не больше.

Ардет взглянул на маленькие мерцающие песочные часы, зеркальное отражение тех, какими он сам пользовался в прошлом. Совсем немного песчинок оставалось в их верхней половинке. Одну секунду Ардет гадал, не одолеть ли ему Эффа силой, отобрать у него часы, спасти мальчика и, присвоив часы, спасти заодно и себя самого.

Нет, за такое ему пришлось бы жестоко расплачиваться, это уж точно. И одному дьяволу известно, что произошло бы с Эффом.

– Я мог бы заключить с тобой сделку, – сказал он.

– Хозяин такого не простит.

– Его мракобесие не должен об этом узнать.

– Ха, это ты так думаешь!

Ардет поднял бровь.

– Старина Ник ничего не узнал о том, чем я занимался в последние годы. Неужели ты думаешь, что он следит за каждой смертью?

– Я об этом никогда не задумывался. Я просто выполняю свою работу.

– И я уверен, что ты в этом здорово поднаторел.

– Это правда, – согласился Эфф, и его призрачный плащ взметнулся и затрепетал. – Никаких лишних мучений, никакой боли. Никакой истерик, если я могу с этим справиться. Не люблю, когда они сопротивляются.

Ардет кивнул.

– Ты хороший… работник, – произнес он с запинкой на последнем слове, выбирая наиболее подходящее в данном случае: не «человек», не «друг», нет, именно «работник». – Поэтому я и нуждаюсь в твоей помощи.

– Но чего ради? Мои махинации с песочными часами не прибавят тебе ни месяца, чтобы выиграть пари.

– Я знаю это, но тем не менее мне необходимо, чтобы он остался в живых. Сохранение жизни этого ребенка не имеет отношения к моему случаю, но тебе этого не понять. Я, как и ты, тоже выполнял свою работу до тех пор, пока не возненавидел ее. Теперь у меня иные потребности. Скажи мне, есть ли на земле хоть одно существо, которое ты попросил бы меня спасти? Есть ли несправедливости, которые можно исправить, семья, о которой можно позаботиться? После поражения французов твои потомки могут нуждаться в помощи. Я мог бы их сделать богатыми у них на родине или переселить сюда. При помощи золота я мог бы сделать их членами нового правительства.

Эфф помотал головой и произнес – снова по-французски:

– Non, – то есть «нет», и продолжал далее уже по-английски: – Это было так давно, что я не помню ни семью, ни друзей и не знаю, с чего бы им захотелось служить при дворе. Я не следил за их историей в течение веков. Все «алфавитные агенты» считают, что так оно лучше. Кажется, все, за исключением тебя.

– Ну, в таком случае есть ли что-нибудь, чего ты хочешь для себя? Какая-нибудь безделушка, которую ты жаждешь получить?

– Безделушка, говоришь? – Эфф на минуту задумался. – Пожалуй, я попросил бы счастливые кости дьявола. Говорят, он бесновался из-за их утраты гораздо сильнее, чем от того, что потерял тебя. Ведь они все еще у тебя, верно?

Ардет сунул руку в карман и достал реликвию.

– Не думаю, что она могла бы пригодиться мне теперь, хоть я и не стал бы, пожалуй, испытывать судьбу. Вот она, верни ее хозяину в обмен на какую-нибудь поблажку для тебя самого. Ты мог бы, как это сделал я, заключить с ним еще одно пари.

Фигура в капюшоне вздрогнула и попятилась.

– Я по возможности стараюсь избегать его общества. Кроме того, он больше никогда не совершит подобную сделку, я в этом уверен. После случая с тобой Сатана стал еще злее. Нет, я не стану пытать удачу.