Энн Бэрбор - Вернуть прошлое

– Ох, Чад! – Чарити и слова не могла вымолвить от радости. Но потом какая-то неприятная мысль поразила ее. – Ох, Чад, – снова сказала она, – я должна вам что-то сказать.

– Но не сейчас, я надеюсь, – резко прервала ее леди Бернселл, метнув безукоризненно светский взгляд, но его истинный смысл был тотчас же понят дочерьми. Чарити тут же уронила голову в тарелку, тогда как Лайза продолжала молча смотреть на Чада, в глазах ее читался упрек.

– Что вы думаете о последней эскападе Бонни?[3] – спросил сэр Уилфред громким голосом. – Непоседливый джентльмен. Вы слышали, что он приближается к бельгийской границе?

– Я не понимаю, – сказала леди Бернселл с возмущением, – почему никто ничего не делает с этим чудовищем? Ему явно позволяют опять захватить всю ту территорию, которая была отнята у него с такими страданиями и кровопролитием, и никто и пальцем не пошевелит, чтобы его остановить.

– Но время еще терпит, миледи, – возразил сэр Уилфред с добродушной улыбкой. – Как я понял, Веллингтон возвратится в Брюссель в течение двух недель. Вот тогда мы и увидим, будет ли Бонни до смеха.

Чад выпрямился на стуле:

– Если половина войск, принимавших участие в войне на полуострове, отправлена воевать в Америку и еще какая-то часть просто распущена, наш Старина Нержавеющий[4] окажется в трудном положении – ему понадобится чертовски много времени, чтобы наскрести себе достаточно сил для сражения с ним.

Сэр Уилфред в изумлении взглянул на молодого человека.

– Бог с тобой, мой мальчик, ты же не допускаешь, что Бонапарт может выгнать союзников с континента?!

– Пока я не думаю, что до этого дойдет, – серьезно ответил Чад. – Но если участники коалиции не прекратят своих вечных препирательств друг с другом, то долго ждать не придется.

Наступило неприятное молчание, пока сэр Джордж не нарушил неловкую тишину.

– Мне хотелось бы услышать, – почти рявкнул он, – что сталось с пари между Лайзой и Чадом – теперь, когда подвеску стащили? Скверная история, да-а-с… – добавил сэр Джордж, с сочувствием глядя в сторону Лайзы. – Я подвергся визиту со стороны причудливой особы, которая заявила, что он – сыщик уголовного полицейского суда.

– Ах! – глаза Лайзы округлились. – Мне так жаль! Извините, что вас побеспокоили, сэр Джордж. Мы просто подумали, что будет лучше…

– Ничего, ничего… Ничего страшного. Даже понравилось, если честно. Позабавлен. Никогда не видел вблизи ни одного сыщика с Боу-стрит, вы же знаете. Слишком пристают с расспросами эти парни, но, может, они знают толк в своем деле…

– Вы правы, – вмешался Чад. – Вот поэтому мы и надеемся получить назад подвеску. Пари остается в силе. В конце концов, май уже на исходе, и поэтому не так уж долго до решающего дня.

Он обменялся взглядом с Лайзой, после чего остался с ощущением, что ему ударили промеж глаз.

На своем конце стола Лайза чувствовала, что сейчас просто взорвется от негодования, клокотавшего в ней. Как посмел Чад предложить Джону Вэстону эту должность – позволив таким образом молодому человеку считать, что он сможет содержать жену?! Чад намеренно провоцирует помолвку между Джоном и Чарити – в то время как он знает, что она, Лайза, всем существом своим против этого брака. И все это тогда, когда он сам объявлен женихом Чарити! Нет, бесстыдство этого человека просто не имеет границ! Ее беспорядочно скачущие мысли внезапно споткнулись об один вопрос и остановились, приобретя новое направление. Зачем Чаду понадобилось брать на себя роль доброго покровителя по отношению к человеку, которого он едва знает? Был ли это его способ самому освободиться от помолвки с Чарити? Или он просто забавлялся, назначая цену женщине, которой пообещал быть преданным всю жизнь? Получал ли он двойное удовольствие, вставляя палку в колеса ее планов относительно Чарити?

Лайза подняла глаза и обнаружила, что Рави Чанд убирает посуду со стола, готовясь к подаче последнего блюда. Затем с превеликой церемонностью он внес огромный поднос, на котором покоилось столь же огромное блюдо с чем-то золотистым, похожим на торт.

– Гаджар халва, – провозгласил он. – Приготовлена из моркови, меда и кокосовых орехов, не говоря уже о других вкусных вещах. Думаю, вы сочтете это блюдо пищей богов, досточтимые леди и джентльмены.

Гости Чада пробормотали приличествующие случаю выражения восторга и нетерпения, и первая же проба деликатеса подтвердила, что Рави Чанд сказал чистую правду.

В этот момент вошел лакей и что-то тихо сказал Рави Чанду, который, в свою очередь, прошептал это на ухо Чаду.

– Томас? Здесь? – удивленно спросил Чад. Он быстро окинул взглядом сидевших за столом. – Прошу прощения, я вынужден покинуть вас на несколько минут. Ко мне пришли по неотложному делу.

«Томас? – думала Лайза. – Томас Харкот? Что же он хочет сообщить Чаду – настолько важное, что отправился прямо сюда из Сити во время обеда?»

Прошло несколько минут, прежде чем Чад возвратился в столовую, с сильно побледневшим лицом.

– Еще раз прошу прощения, но боюсь, сегодня я должен покинуть вас совсем. Я получил плохие известия. Шахта… дело в том, что мне принадлежит шахта в Уилтшире, около деревушки под названием Хэджмур. Там произошел обвал. Я пока даже не знаю, что сталось с рабочими – вообще никаких подробностей… Слуга собирает мои вещи, и я велел уже подать дорожную коляску. Сэр Уилфред и его жена, я уверен, будут за хозяина и хозяйку дома до конца сегодняшнего вечера.

Раздались пораженные обеспокоенные голоса гостей.

Чад пересек комнату, но неожиданно резко остановился в дверях.

– Лайза? – спросил он, колеблясь. – Можно мне сказать вам несколько слов, прежде чем я уеду?

Ее тревога из-за новой напасти, которая свалилась на Чада, боролась с яростью, все еще бурлившей в ее душе, но она легко встала и пошла за ним.

В холле Чад взял ее за руку:

– Я собирался этим вечером отвести вас в сторонку – для длинного разговора о Чарити и Джоне и об этой нелепой помолвке, но сейчас я вижу, что сегодня у меня больше нет такой возможности. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне сказать, что, хотя я и сделал это, чтобы помочь Джону и Чарити, я вовсе не хотел обидеть вас, предлагая ему эту должность. Я знаю, когда у вас будет время подумать об этом еще… м-м… или просто взглянуть на вещи беспристрастно, вы поймете, что эти двое по-настоящему любят друг друга. Чарити не найдет счастья ни в каком другом браке. Ведь, в конце концов, вы хотите ей именно счастья, правда? Она не найдет его ни в титулах, ни в высоком положении в высшем свете – и ни в чем, что есть у вас.