Мэгги Дэвис - Прелестная сумасбродка

— Это неважно, — сурово ответила Софрония. — Важно сейчас то, что наша жизнь в опасности. Нас с Пенелопой могут повесить за убийство, которого мы не совершали. А что касается так называемой «влюбленности», Мэри, то перечти еще раз те статьи Мэри Уоллстонкрафт, где говорится об этом эфемерном чувстве…

— Пошла она к дьяволу, ваша Мэри Уоллстонкрафт! — тихо, но отчетливо вымолвила Мэри, чем повергла своих подруг в настоящий ужас.

Однако от слов Софии у нее мороз прошел по коже.

«Я все расскажу Доминику, — решила она. — Признаюсь, кому принадлежит плед, и спрошу, что теперь делать. Может быть, он сумеет дать нам какой-нибудь добрый совет. Во всяком случае, это честнее, чем силой или хитростью оттаскивать его от микроскопа».

Тем более, думала Мэри, что оторвать его от любимого дела ей вряд ли удастся. И никакие цыганские штучки здесь не помогут.

Ливень все-таки загнал Джека Айронфута на церковное крыльцо. Дождь громко стучал по крыше, но и девушки в крестильне разговаривали на повышенных тонах, и сквозь полуоткрытую дверь Джек слышал каждое слово. Слушал он, надо сказать, с большим интересом и даже иногда приникал к щели, чтобы взглянуть на спорящих подруг. Особенно привлекала его мисс Пенелопа, дочка учителя — этакий ангелочек с огромными глазами и белокурыми локонами. Айронфут уже видел ее в Лондоне и в тот раз тоже не мог оторвать от нее глаз. Он сам не понимал, почему красота мисс Пенни Макдугал так действует на него, почему так хочется прижать эту юную, хрупкую, по-детски наивную девушку к могучей груди, погладить по кудрявой головке, пообещать, что всегда будет рядом и защитит ее от любой грозящей опасности…

Джеку казалось, что остальные две девушки недостаточно сочувствуют мисс Пенелопе. А она ведь пострадала из-за собственной доброты и щедрости — одолжила подруге плащ и из-за этого оказалась запутана в уголовном деле!

И в серьезном деле, думал Джек. Едва ли даже обольстительная мисс Мэри сможет помешать его светлости сделать то, что он задумал, — найти убийцу с помощью чудесной голландской «машины».

Но кто же убил Робинсона Пархема?

И где теперь шотландский плед мисс Пенелопы?

Даже Джек Айронфут, бывалый вояка, опытный разведчик и преданный телохранитель герцога, не мог ответить на эти вопросы.

22.

— Настоящий потоп! — ворчал Реджинальд Пендрагон, пока Помфрет снимал с него насквозь промокший плащ. — Я уж думал, мы никогда не доберемся до места. В такую погоду и в экипаже ехать мало удовольствия, а уж дилижансом… Клянусь тебе, Ник, он опрокидывался через каждые две мили! Несколько раз мне самому приходилось вылезать и вытаскивать его из грязи. Не веришь — посмотри на мои ботинки! Говорят, к северу от Донкастера наводнение, а по-моему, и здесь немногим лучше.

— M-м… да, чертовски дождливая погода, — без особого интереса отозвался герцог. — Пойдем-ка лучше в кабинет, Реджи, я тебе кое-что покажу.

Хирург последовал за герцогом Уэстермиром в большой салон, теперь служивший кабинетом.

— Слышал, у тебя убили приказчика, — заметил он, осматриваясь в поисках места, где сесть. Все стулья и кресла вокруг были завалены ящиками с образцами и научными изданиями на разных языках. — Не повезло бедняге! Ты уже нашел убийцу? В дилижансе говорили, что начинается восстание рабочих, что ты будто бы уже вызвал на подмогу войска…

— Чушь! — отрезал герцог. — Никаких войск я не вызывал, да это и не требуется. Но Пархем убит, это правда — зарезан на дороге в лесу, не знаю уж, что ему там понадобилось среди ночи. Похоже, что рабочие не имеют отношения к этому убийству, хоть и ненавидели его здесь все подряд. И справедливо: этот Пархем был не только вором и мошенником, но и настоящим садистом. Но кделу. — Он подвел приятеля к микроскопу. — Взгляни-ка сюда и скажи, что ты видишь.

Доктор оглянулся вокруг в поисках Помфрета с вожделенной рюмочкой бренди — после многочасового путешествия под проливным дождем у Пендрагона зуб на зуб не попадал. Но старый дворецкий не показывался, и доктор со вздохом наклонился к хитроумному прибору.

— Какие-то микроскопические формы жизни? — осторожно заметил он несколько минут спустя. — Ник, ты что-то открыл в глубинах шахты и хочешь назвать эту штуку моим именем?

Герцог, однако, был не в настроении для шуток.

— Да куда ты смотришь? — взревел он, отталкивая молодого доктора от прибора. — Это ткань, понимаешь, обрывок ткани, зажатый в руке у убитого. Ключ к разгадке. Мне удалось его идентифицировать.

— То есть ты определил, откуда вырван этот клочок? Поверить не могу! Неужели твоя сумасшедшая идея все-таки сработала?

В дверх наконец появился Помфрет, и доктор приветствовал его с нескрываемой радостью.

— Теперь осталось только узнать, — заговорил он радостно, разделавшись с первой рюмкой и подав дворецкому знак наполнить вторую, — как отнесется суд к такому нестандартному доказательству.

Герцог что-то промычал, отвернувшись к камину.

— Не уверен, что дело дойдет до суда, — ответил он, когда Помфрет с подносом исчез за дверью. — Видишь ли, есть одна загвоздка…

Освеженный доктор расстегнул свой забрызганный грязью сюртук и упал в единственное свободное кресло.

Герцог вызвал Пендрагона в Стоксберри-Хаттон, попросив привезти запас медикаментов для местной больницы. Путешествие продолжалось почти целый день, и доктор устал как собака. Но, даже валясь с ног от усталости, он не мог не заметить, что с его другом что-то неладно. От Доминика исходило напряжение, казалось, его гнетет какая-то тяжкая забота. И где же, черт возьми, его красавица-невеста, мисс Мэри Фенвик?

— Какая загвоздка, Ник? — осторожно спросил он.

Тот старательно мешал кочергой угли в камине.

— Шерсть шотландской выделки, — заговорил он, не поворачиваясь, — это легко определить по расположению волокон. Но мне и не нужно было смотреть в микроскоп, чтобы понять, что это такое. Обрати внимание на переплетение зеленых, желтых, черных и красных нитей. Судя по толщине ткани, это была верхняя одежда убийцы, нечто вроде плаща. А теперь скажи мне, в каком типе верхней одежды встречаются подобные кричащие сочетания цветов?

Доктор заморгал и заерзал в кресле. Под тяжелым, угрюмым взглядом герцога он чувствовал себя неуютно, — Тартан? — догадался он. — Клетчатый шотландский плед?

Доминик молчал, мрачно глядя куда-то поверх головы приятеля.

— Ну что ж, в здешних краях не так уж много шотландцев, — неуверенно заметил Реджи.

— И даже среди шотландцев очень немногие отважатся смешать красное с зеленым, — прорычал герцог. — Стоило мне взглянуть на эту штуку повнимательнее — и сомнений уже не оставалось. Я уже видел этот плед, а чуть раньше — другой, очень похожий. И до самой смерти этого не забуду!