Мэдлин Хантер - Строптивая герцогиня

Эйдриан целовал ее снова, но с чрезвычайной осторожностью, медленно соблазняя. София отвечала ему нежным чувственным поцелуем. Эйдриан продолжал ласкать ее тело. Она все больше успокаивалась и расслаблялась в его руках. Возбуждение то накатывало, то отступало, — она все еще контролировала себя. Что-то внутри ее отказывалось предаться страсти, которую она испытала в беседке.

Он чувствовал внутреннюю борьбу, происходившую в ее душе, Она наслаждалась, вся светилась от удовольствия и тут же боролась с ним. Схватив его за руку, она то притягивала его к себе, то отталкивала. При виде ее возбуждения его собственное желание разгоралось все сильнее.

Целуя ее грудь, он скользнул рукой за спину, расстегнул крючки платья и резко сдернул его с плеч, решив заглушить любое ее недоверие руками и ртом.

София вздохнула с облегчением, и Эйдриан понял, что она хотела и ждала от него решительных действий.

Они смотрели друг на друга, их дыхание смешалось, каждый по своей причине оттягивал момент завершения. Они держались за руки в странном, разделенном объятии. Ее платье висело на бедрах, а красивую грудь прикрывала лишь полупрозрачная сорочка. Набухшие соски соблазнительно выглядывали из корсета.

Эйдриан провел пальцем по вырезу сорочки.

— Сними все, как в Стейверли, — хрипло проговорил он.

В ее глазах вспыхнуло понимание. С очаровательной неловкостью София спустила с плеч лямки сорочки. Эйдриан взял ее руки и начал гладить и целовать их, а затем ее всю, дразня и разжигая ее желание. Она изгибалась, стоя у стены, не в состоянии справиться с растущим вожделением. Он коснулся ее бедер, но преграда из юбок мешала. Не в состоянии оторваться от нее, он снова прильнул к ее рту. Она ответила ему с той же страстью. Взяв свечу с ближайшего стола, он обнял ее за плечи и повел в спальню.

София шла, путаясь в юбках.

Спальня, обставленная как гостиная, говорила об уюте, сотворенном мужчиной и предназначенном только для него одного. Огромная резная кровать под узорчатым балдахином поразила ее безмолвным приглашением. И испугала.

Сражаясь с застежками на ее платье и нижних юбках, Эйдриан покрывал ее шею поцелуями. Груда материи наконец упала на пол.

Он наклонился высвободить ее ноги из кольца одежды.

— Боже мой, как тут много всего… сколько тайн и загадок… но по твоим глазам не скажешь, что они мешают тебе.

— Ты видишь в моих глазах больше, чем там есть. Эйдриан спустил вниз ее чулки, мучительно-сладостным движением касаясь ее ног.

— Есть, есть, и все интригует.

Их разговор не мог отвлечь ее от реальности, пока она возилась с корсетом и нижним бельем.

— Может быть, на самом деле там нет ничего интригующего?

— Я уже знаю, что скрывается там, — улыбнулся Эйдриан. — А ты нет.

Он обнял ее и поцеловал, потом начал стягивать с себя рубашку.

София старалась быть смелой, как и положено любовнице. Развязав узел его галстука, она расстегнула пуговицы жилета. Эйдриан наблюдал за ней с теплым изумлением и не удивился, когда ее дрожащие руки замерли. Он сам снял рубашку и жилет.

Ее взгляд уперся в его обнаженную грудь.

При виде его мускулистого торса, словно высеченного из мрамора, красивого и мужественного, у нее пересохло во рту. София положила ладонь на его мощную, широкую грудь. Она никогда не думала, что любоваться обнаженным мужчиной так увлекательно.

Взволнованная и опьяневшая от возбуждения, София отвернулась, стараясь расстегнуть корсет.

— Я помогу. — Сильные руки усадили ее на колени. Увидев его нагие ноги, София с ужасом осознала, что он совершенно голый. Отвернувшись от него и раскрасневшись от смущения, она сидела у него на коленях. Эйдриан ловко и быстро расстегнул и снял с нее корсет. Его нагота шокировала ее, но вместе с тем чертовски возбуждала.

— Какая ты красивая, — прошептал он. — Твоя кожа светится, а твои формы полны женственности. Я могу любоваться тобой часами.

Она наблюдала, как он смотрит на нее. Его руки касались розовых сосков, и все ее тело изгибалось под ними. Медленные движения его рук сводили ее с ума. София не выдержала, и протяжный стон сорвался с ее губ.

— Правильно, моя дорогая. Я должен знать, чего ты хочешь. Он властным движением раздвинул ее ноги. Перемена положения позволила его мужскому естеству устроиться в ее расщелине. Взявшись за ее колено, он приподнял ее ногу и, отведя в сторону, положил на ручку кресла.

Эйдриан понимал: еще секунда — и он уступит мучительному зову страсти пойти дальше. И София тоже задыхалась от желания ощутить его прикосновение там, в ее святая святых.

Он прикоснулся, и она прогнулась и вскрикнула от невероятного наслаждения, обрушившегося на нее. Шепча ласковые слова, Эйдриан подобрался поближе к особенно чувствительному месту. София застонала от блаженства, в изнеможении стараясь отодвинуться от него.

Но он не позволил.

— Сегодня тебе не сбежать от меня, дорогая, — шептал Эйдриан, прижимаясь влажными губами к ее виску.

София больше не могла выдерживать… и он отнес ее в постель. Она ощутила тяжесть его тела и внезапную боль. Горячий поток слез вернул ее на землю из рая наслаждения.

Эйдриан замер, опираясь на напряженные руки. София отважилась посмотреть ему в глаза.

— Тебе следовало предупредить меня, — тихо проговорил он.

— Зачем? Разве ты предполагал иное?

— Я бы тогда знал.

— А что бы это изменило? Ты проявил бы благородство и удержался…

— Не знаю.

София гладила его грудь.

— Ты рассердился? Похоже, что так. Эйдриан поцеловал ее.

— Нет, я польщен. — Он подвинулся. — Я постараюсь больше не обижать тебя.

Эйдриан вовсе не обидел Софию. Он увлек, захватил, очаровал и гипнотизировал ее. Полная физическая близость поразила ее сердце и душу больше, чем то, что делали с ее телом его руки. Произошедшее с ней походило на облегчение. В нем заключалось нечто такое, что манило больше, чем само физическое соитие. Нечто духовное, обещавшее блаженство. Оно пробудило в ней все чувства и нашептывало: «Наслаждайся. Забудь обо всем. Доверься».

Познав наслаждение, она ощутила радость, впитавшую в себя его требовательное желание и вулканическую страсть.

Эйдриан лег рядом с ней и привлек ее к себе. Объятие соединило их тела. Наслаждаясь красноречивым молчанием, София восхищалась мужчиной, который пробудил в ней новое осознание самой себя.

Эйдриан лгал. Он действительно рассердился. Не на нее, а на то, что она не сказала ему о своей невинности, — тогда все происходило бы не так…

Он отвел влажные завитки с ее лица. Честно говоря, его не очень удивило такое открытие. Может быть, он втайне и не предполагал другого? Открывшаяся правда соответствовала тому, что он знал о ее жизни и читал в глубине ее души.