Патриция Поттер - Звездолов

Снова долгое молчание, и наконец Гэвин заговорил:

— Король одобрит твой союз с Марсали?

— Да. Я служил ему во Франции, он знает о помолвке и отнесся к ней благосклонно. Он одобрит все, что может принести мир в наши горы.

— Хорошо бы ваш брак помог этому, — вздохнул Гэвин. — Но мне остается лишь гадать, не приведет ли он к еще большему кровопролитию. Боже правый, если до отца дойдет, что вы с Марсали обручены… даже представить не могу, как он разъярится. Он не должен об этом знать. Хотя бы пока.

— Хорошо, будь по-твоему, — кивнул Патрик, предчувствуя победу. В голосе Гэвина не было заметно особой радости, но если бы он хотел сказать «нет», то сделал бы это сразу.

— Бьюсь об заклад, — сказал он как бы между прочим, — что Синклер уже не один год мутит воду и вот наконец нашел способ окончательно рассорить нас. Сначала из-за Маргарет, теперь из-за Марсали. Но вместе мы остановим его. Должны остановить!

Гэвин сжал кулаки.

— Если это подтвердится, богом клянусь, я сам убью его!

— У Синклеров сейчас один мой человек, — продолжал Патрик, чтобы отплатить Гэвину доверием. — Если они задумают новый набег, мы будем об этом знать.

Гэвин кивнул:

— Спасибо, что позаботился о Быстром Гарри.

— Скажи его родным, что он жив, но пусть ни единая душа больше об этом не знает. Его жизнь под угрозой. Синклеру не нужны свидетели его вероломства. Он сам рискует головой.

— Хорошо. Его жена сделает, как ты велишь, и сделает с радостью.

— Будь осторожен, Гэвин. Я ничуть не удивлюсь, если у Синклера есть шпионы в обоих наших кланах.

Гэвин резко обернулся, посмотрел на друга долгим, тяжелым взглядом. Вопрос, с которого начался разговор, все еще висел в воздухе без ответа.

Патрик, не дрогнув, выдержал этот взгляд.

— Я буду заботиться о ней, Гэвин. Клянусь.

Гэвин помедлил еще минуту, затем кивнул:

— Да, Патрик, знаю, будешь. Ну что же, обручайтесь. Я поддержу вас и заверю ваш союз.

Патрик протянул руку, и Гэвин крепко сжал ее.

— Я буду тебе братом.

— Да. И да поможет господь нам всем.

* * *

Обряд обручения не требовал особых церемоний. Молодым нужно было лишь высказать вслух свое согласие.

Марсали стояла рядом с Патриком, рука в руке. Он повернулся, посмотрел на нее, и в глубине зеленых глаз блеснуло нечто, чего она не могла определить.

— Обещаю всегда защищать и чтить тебя, — просто промолвил он.

Она хотела большего, любовных клятв, признаний, но не могла просить об этом, ведь рядом с ними стояли Гэвин и Быстрый Гарри. Однажды она еще услышит желанные слова.

— И я обещаю чтить тебя, — ответила она, превозмогая отчаянное желание сказать больше, сказать, как любит его, но он молчал, а значит, следовало молчать и ей. Пока довольно с нее и того, что она знает о его любви.

— Вы обручаетесь по доброй воле? — спросил Гэвин.

— Да, — с готовностью подтвердил Патрик.

— Да, — кивнула Марсали.

— Ну, так с богом. — Гэвин, казалось, не заметил отсутствия слов о любви и послушании, невозмутимо чмокнул ее в щеку и пожелал счастья.

— Спасибо, — улыбнувшись, шепнула она.

— Приходи, если что понадобится.

— Приду.

Наконец-то Гэвин улыбнулся:

— Ох, разозлится наша младшая сестренка, когда узнает, что ты сделала, а ей не сказала.

Конечно, он шутил, но в его голосе чувствовалась подспудная тревога, и Марсали ответила серьезно:

— Сесили правда в надежном месте, Гэвин. Спроси Патрика, я уверена, он расскажет тебе, где она. Брат качнул головою:

— Я вам и так верю. Знаю, она в хороших руках. Оно и к лучшему, — грустно добавил он, — что ее здесь нет.

«А он переменился», — подумала Марсали. Хотя дела в семье обстояли хуже некуда, он казался более решительным, уверенным в себе, как будто за те несколько дней, что ее не было в Эберни, успел почувствовать нелегкое бремя ответственности.

Это все из-за Патрика; он умел вызывать на свет божий все хорошее, что пряталось глубоко в душах у людей. Взять хотя бы Хирама: с какой гордостью этот великан защищал интересы Патрика. Да и Быстрый Гарри, который поначалу не очень доверял своему спасителю, теперь широко и открыто улыбался ему.

Марсали все еще стояла между Патриком и Гэвином, внимательно слушая их разговор, и наблюдала, как седлает коней Хирам. После того как они втроем уедут, Гэвину предстояло помочь Быстрому Гарри уничтожить все следы его пребывания в хижине и перебраться в пещеру. Потом он вернется в Эберни.

Патрик подсадил Марсали в седло, на миг задержав руку на ее руке.

— Сегодня ночью, — шепнул он.

Сегодня ночью.

Марсали вздрогнула от нетерпения, взглянула на Патрика. В его глазах было столько жара, что хватило бы обогреть весь Бринэйр. Со смущенной улыбкой он подал ей корзинку со зверьками.

— Пожалуй, я не привез бы их, кабы знал, что мы так скоро вернемся, — сказал он. — Откуда мне было знать, что ты такая искусная целительница и Гарри так быстро встанет на ноги. Но Элизабет говорила, они совсем потеряли покой без тебя и ничего не ели.

О своей любви он уже мог и не говорить: его поступки говорили лучше самых пылких слов. Сердце Марсали переполняла нежность. Вот он, рядом с ней, большой и сильный, и в его широкой груди бьется большое и доброе сердце.

Ее муж.

Патрик отошел от нее, сел на своего коня. Марсали по-прежнему не спускала с него глаз, следила за каждым движением, наслаждалась его ловкостью, силой и красотой.

Нынче ночью. И она нетерпеливо вздохнула, радуясь и смущаясь своему нетерпению.

Патрик устроился в седле, посмотрел на нее, улыбнулся. Какая улыбка — победоносная, теплая, сколько она обещает…

Нынче ночью. Эти слова эхом отдавались в ушах Марсали всю дорогу до Бринэйра.

* * *

Отец без умолку жаловался и роптал; Патрик рассеянно слушал, не вникая в смысл его брюзжания.

Они сидели за ужином в большом зале, среди множества родичей. Отец потребовал, чтобы старший сын присутствовал при общей трапезе. Марсали решила поесть у себя в комнате, а Элизабет охотно составила ей компанию.

Отец не подумал спрашивать о Марсали; ему, очевидно, льстило лишь сознание того, что она — заложница в его замке. Гораздо больше его занимало исчезновение стада коров с пастбища у замка.

— Чертовы Ганны! — возмущался он.

— Я верну их, — успокаивал его Патрик.

— Хочу, чтобы ты взял с собою Алекса. Пора ему становиться мужчиной. — И Грегор вперил недобрый взгляд в сидевшего поодаль младшего сына.

Алекс покраснел.

— Пойдешь нынче же, — не обращая внимания на его смущение, обратился к Патрику отец.

— Нет, — твердо возразил тот. — Я весь день в седле и устал. Отправимся завтра ночью.