Ширли Басби - Покорность ей к лицу

— Ты дал ему уйти, — прорычала она, повернулась и зашагала к дому.

Маркус наморщил лоб и последовал за ней. Напасть на них мог только Уитли, но о чем этот мерзавец думал? Он же легко мог промахнуться и ранить или даже убить Изабел. Маркус ощутил в груди ледяную тяжесть. Одно дело — напасть на него, и совсем другое — подвергнуть опасности Изабел. У рта его залегли суровые, жесткие складки.

Он нагнал Изабел, когда она уже поднималась на крыльцо дома.

В дверях их встречал взволнованный Томпсон с фонарем в руке. Позади него топтались Джордж и Дэниел, с тем же выражением лица и тоже с фонарями. Когда Маркус и Изабел появились из-за завесы дождя, Томпсон испытал заметное облегчение. Он отступил и закричал:

— Милорд! Мы услышали выстрел и испугались худшего.

— Бояться нечего, мы с миледи целы и невредимы. Наверное, какой-то браконьер заблудился и подошел слишком близко к дому, — спокойно, с улыбкой ответил Маркус.

Томпсон, кажется, оскорбился:

— Как будто ваш егерь мог такое допустить!

Джордж, лакей помладше, с блестящими от волнения глазами, выпалил:

— Бьюсь об заклад, это взломщик пришел убить нас во сне!

Кажется, неминуемая гибель не столько пугала его, сколько волновала воображение.

Маркус потрепал его по волосам и засмеялся:

— Сомневаюсь. Но кто бы это ни был, он уже скрылся. Мы слышали топот лошадиных копыт. Так что ни браконьер, ни опасный убийца не рыщут вокруг дома. Полагаю, вам стоит вернуться к своим обязанностям. Мы с миссис Шербрук идем спать.

Войдя в свою спальню, Изабел не увидела горничной Пегги, однако заметила следы ее деятельности: аккуратно расстеленную постель и батистовую ночную рубашку с пеньюаром на кремово-зеленом покрывале. Изабел быстро выбралась из промокшей одежды и надела на себя рубашку. Она продрогла и потому не пожелала надевать легкий пеньюар, а прошла в гардеробную. Вдоль стен стояли большие платяные шкафы красного дерева. Изабел открыла один и вытащила желтый шерстяной халат. Закутавшись в теплую шерсть, она быстро распустила огненно-рыжие волосы и расчесала их. Вернувшись в спальню, Изабел с радостью обнаружила, что Пегги предугадала еще одно ее желание: в данный момент она как раз ставила на столик атласного дерева поднос с горячим чаем.

Пегги посмотрела на нее — голубые глаза светились любовью.

— Я подумала, что на ночь вы захотите горячего чаю. Тут еще подогретое молоко и печенье, — сказала она.

Пегги, будучи почти на двадцать лет старше Изабел, служила у нее горничной с тех самых пор, как Изабел поселилась в Мэннинг-Корте. Вначале Изабел смущали и пугали ее грубоватость и прямота, но с годами между ними завязались очень теплые отношения, выходящие далеко за рамки обычных отношений горничной и госпожи.

Пегги взяла непонадобившийся пеньюар и скрылась в гардеробной. Вернувшись, она бросила на Изабел оценивающий взгляд и, увидев, что та дрожит, приказала:

— А теперь в постель! Вы замерзли, не хватало вам еще сейчас подхватить простуду.

Изабел не стала спорить. Сбросив халат, она скользнула под одеяла и блаженно вздохнула: несмотря на то что стоял май, Пегги нагрела простыни. Изабел откинулась на подушки и с благодарностью приняла из рук Пегги чашку дымящегося чаю.

— Что бы я делала без тебя, милая Пегги? — улыбнулась она. — Ты умудряешься подумать обо всем. Теплая постель и чай — какое чудо!

Пегги хмыкнула:

— Не нужно много мозгов, чтобы понять, что в дождливую холодную ночь чай и теплая постель будут кстати.

— Очень кстати, — смиренно согласилась Изабел с искорками в глазах. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Пегги аккуратно повесила халат на подлокотник кресла и еще раз окинула взглядом комнату: все ли в порядке? Удовлетворенная увиденным, она погладила пучок русых волос на своем затылке:

— Что ж, если это все, то я, пожалуй, пойду спать. Или я вам еще нужна?

Изабел покачала головой:

— Нет-нет, все в порядке. Доброй ночи.

Пегги ушла, и в просторной спальне воцарилась тишина. Изабел пила чай и думала о происшествии в саду. Сердце ее сжалось от страха, когда она вспомнила тот момент, когда Маркус чуть не погиб. Осознав, что он цел и невредим и по-прежнему рядом, она испытала невероятное облегчение. Изабел закусила губу. Слава Богу, он не пострадал, но кто-то, без сомнения, хотел его убить!

Она не верила, что это браконьер. Если бы Маркус не отступил в момент выстрела, то лежал бы там мертвый, и все.

Мысль о том, что Маркус мог быть мертв или серьезно ранен, наполнила ее ужасом, и Изабел поспешила отогнать ее. Нападающий, кем бы он ни был, глуп. И он в отчаянии. Глуп потому, что Маркуса все многочисленные друзья любят и уважают, и если бы его ранили или убили, резонанс дошел бы до самого Лондона. А стрелять ночью под дождем способен только отчаявшийся человек. Изабел прищурилась. Есть только один человек, настолько глупый и отчаявшийся, который к тому же желает Маркусу зла. Уитли!

Изабел так глубоко задумалась, что даже появление в комнате Маркуса не отвлекло ее от размышлений. Перебирая в голове выводы, которые следуют из ее умозаключения, она смотрела, как дубовые двери открываются и входит Маркус в малиново-черном шелковом халате. Он пересек спальню так естественно, будто делал это каждую ночь, и с легкой улыбкой приблизился к ее постели.

Она восхитительна, подумал Маркус, теряя голову от ее красоты. Изабел хмурила брови и смотрела на него снизу вверх необыкновенными золотисто-карими глазами. Ее огненная грива разметалась по плечам. И Маркус признался себе в том, что в глубине души знал очень-очень давно: он без памяти влюблен в нее.

Потрясенный этим открытием, очарованный ею, он просто стоял и пожирал ее взглядом. Он не сразу понял, что ее губы шевелятся: она что-то говорит.

— Прости, что? Что ты сказала? — тупо переспросил он.

— Я сказала, что на тебя наверняка напал Уитли, — нетерпеливо повторила Изабел. — Больше ни у кого нет причин тебя убивать.

Маркус не видел смысла ее переубеждать и потому кивнул, глядя ей в глаза:

— Да. Я уверен, что в нас стрелял твой друг майор.

— Он мне не друг!

— Согласен. Уитли друг только себе.

— Это так. Но что мы будем с ним делать? Нельзя позволить ему ползать вокруг и стрелять в тебя, когда ему вздумается! — Со страхом в глазах Изабел добавила: — Маркус, тебя сегодня чуть не убили… Если бы с тобой что-то случилось… — Она замолчала: ее душили слезы. Отвернувшись, Изабел с трудом выговорила: — Это все моя вина! Я подвергла тебя опасности! Мне вообще не следовало просить тебя вмешиваться. — Она посмотрела на него. Глаза ее горели от ярости. — Мне надо было его убить, когда я только его увидела! Застрелить, как ядовитого гада, какой он и есть.