Мэри Патни - Нежно влюбленные

Правда, за годы службы в Индии он сумел побороть многие свои недостатки. Надо сказать, обычно он даже нравился сам себе, но теперь скандальное прошлое с ужасающей силой давило на него. Прежде, когда с женщинами его связывали чисто физические отношения, все было довольно просто, но с Дианой, которая так влекла к себе, ему было нелегко. Господи, до чего же нелепо бояться собственной любовницы! Однако прошлое связало виконта столь прочными и тяжелыми цепями, что он не мог шагнуть навстречу этой женщине, опасался принять ласку и тепло, что она ему предлагала.

Разбираясь постепенно в путанице своих мыслей, Сент-Обен пришел к выводу, что боится впасть в зависимость. Ведь если он не порвет с ней, то дело может обернуться так, что он окажется полностью в ее власти, и тогда она предаст его. Не то чтобы он думал, будто она способна ранить его так же сильно, как леди Сент-Обен. Ведь преступление его матери состояло именно в том, что она предала доверие собственного сына, а раз уж Диана не занимает в его жизни того места, что в свое время занимала мать, то и неприятностей, подобных тем, что уготовала ему в свое время Медора, Диана причинить не может.

Больше того, виконт не мог и представить себе, чтобы его нынешняя любовница обидела кого-нибудь, он ни разу не слышал от нее ни единого дурного слова о других людях. Хоть Диана и торговала собой, она была куда добрее и честнее многих женщин, которых он знавал.

Лорд Сент-Обен сам создавал себе несуществующие проблемы. Не было у него причины бояться Дианы, избегать ее общества. И ранить ее недостойным отношением было мальчишеской глупостью. Она не могла стать его женой, и это было известно им обоим. Ведь когда его страсть к Диане поутихнет, хотя, признаться, виконт даже и представить себе не мог, что такое произойдет, они не смогут вести тихий и спокойный образ жизни. Так тем более надо сейчас брать от жизни все, что она дарит!

Эта мысль так вдохновила и обрадовала его, что в Обенвуд Джерваз вернулся почти бегом. Его нисколько не удивило, что гостьи, уставшие с дороги, предпочли отказаться от официального обеда. Управляющий сообщил, что миссис Линдсей обедает с сынишкой в детской, и мисс Гейнфорд решила присоединиться к ним. Виконт был рад этому: ему не хотелось видеться с остальными гостями, пока он не поговорит с Дианой наедине.

К тому времени, когда Джерваз поел, шел уже десятый час, и он направился в покои Дианы через потайную дверь.

Она сидела перед туалетным столиком в зеленом бархатном халате и расчесывала свои прекрасные кудри. Девушка подняла глаза, и их взгляды встретились в зеркале.

Подойдя к Диане, Джерваз взял у нее из рук серебряную щетку и сам принялся причесывать ее.

— Никогда не видел волос такого цвета, — нарушив молчание, задумчиво произнес он. — Хотя, признаться, даже не могу представить тебя с другими. Со светлыми волосами ты казалась бы вульгарной, с рыжими чересчур привлекала бы к себе внимание, черные волосы сделали бы тебя суровой, а русые — неприметной. А твои волосы цвета красного дерева. В свете свечей они кажутся почти черными, а на свету играют множеством оттенков от рыжего до золотистого.

По лицу Дианы пробежала легкая улыбка.

— Я не думала, что ты вернешься. Щетка слегка запуталась в локонах Дианы.

— Прости меня за то, что я тут наговорил тебе. Мне не следовало этого делать Диана нетерпеливо мотнула головой:

— То есть ты хочешь сказать, тебе не надо было говорить о том, что тебе никто не нужен?

— ..Да.

В зеркале он видел удивленные глаза Дианы, но она произнесла уверенным тоном:

— Так не извиняйся за свои слова. Я бы предпочла твою честность молчанию.

— Даже если моя честность причиняет тебе боль? Глядя ему прямо в глаза, Диана ответила:

— Да. Без боли не проживешь, но она же не вечна. Я бы предпочла временами страдать, чем вообще ничего не испытывать. Если человек избегает несчастий, то и счастья ему не видать.

Джерваз погладил ее подбородок большим пальцем.

— Надо же, ты такая хрупкая, а оказывается, что ты куда сильнее меня.

— Разная бывает сила, — усмехнулась она. — Моя — чисто женская — держится на эмоциях. Я умею уступать и ждать. В остальном я вовсе не сильна.

— Но у тебя достает сил, чтобы выучить меня на собственном примере.

Отложив щетку в сторону, виконт взял девушку за плечи, желая почувствовать, как отреагирует на его слова ее тело и как изменится лицо, которое он видел в зеркале. Тщательно подбирая слова, он продолжал:

— Я устал жить в страхе. Я очень привязался к тебе — глупо отрицать это. — Несмотря на то что Джерваз принял решение, ему было нелегко говорить. — Я никогда больше не убегу от тебя.

Он почувствовал, как вздрогнула Диана.

— Я рада, — прильнув лицом к его руке, прошептала она.

Ее лицо засияло от счастья, и тепло ее улыбки стало постепенно растапливать лед обид, сковавших их сердца. Джерваз еще не был готов говорить об этом и даже не знал, как назвать то, что происходило между ними, но он чувствовал, что в их отношениях что-то меняется.

— Я тоже, — сказал он, целуя ее.

Диана подняла голову, и их губы слились в нежном поцелуе. Нынешний Сент-Обен сильно отличался от того человека, что пугал и притягивал к себе Диану, и она восхищалась его смелостью. Диане оставалось лишь догадываться, что за события в жизни виконта оставили рубцы на его душе.

От нежности до страсти — один шаг. Они занимались любовью медленно, не спеша, зная, что впереди у них вся ночь. В минуты экстаза Диане казалось, что поют не только их тела, но и их души, связанные теперь воедино. И вдруг, надеясь, что он не услышит ее, девушка тихо-тихо прошептала:

— Я люблю тебя…

На мгновение ей показалось, что сейчас все кончится — Джерваз отвернется и уйдет. Но вместо этого он трепетно поцеловал ее и, положив голову ей на грудь, крепко обнял. Девушка гладила темные волосы виконта и в слабом свете свечей увидела выражение мира и счастья на его лице. Они стали доверять друг другу.

Интуиция подсказывала Диане, что именно сейчас ей надо бы рассказать о себе, о Йоркшире, о том, как она там оказалась, о Джеффри, о ее решении стать куртизанкой… Хоть она и не лгала Сент-Обену, но не говорила всей правды, поэтому теперь ей не терпелось положить конец недомолвкам. Но… Несмотря на возникшую между ними близость, девушка боялась, что он может не правильно ее понять, и тогда хрупкий замок взаимопонимания рухнет.

И так уж случилось, что подходящее для признаний время было упущено и прошло в шутках, тихом смехе, объятиях и глубоком молчании.

Потом Диана будет горько сожалеть, что не послушалась в этот день своей интуиции, но ей и в голову не могло тогда прийти, сколь высокую цену придется заплатить за свою нерешительность.