Кристи Келли - Скандальная тайна

Уилл первый оторвал взгляд, ему захотелось переменить неудобную позу. И начал смеяться.

Элизабет посмотрела в направлении его взгляда. Ее старый стол, распавшийся на части, лежал на полу. Что- то задержало ее взгляд. В столе она хранила только несколько бумаг, ничего важного. Но среди обломков дубового стола она увидела книгу в кожаном переплете.

— Уилл, что это за книга? — спросила она.

— Наверное, один из ваших сборников стихов, — пожал он плечами. Он медленно передвинулся к краю кровати и дотянулся до полотенца. Приведя себя в порядок, он подошел к остаткам стола и поднял книгу.

Повернувшись к ней, он показал ей свою находку.

— Кажется, это то, что вы искали.

— Дневник моей матери! — Элизабет села, потянув на себя покрывало. — Дайте мне посмотреть.

Он бросил дневник ей на колени и вернулся в постель.

Элизабет бережно провела пальцами по обложке. Это был он. Дневник ее матери.

— Как? — прошептала она.

— В столе был тайник.

Слезы мешали ей видеть.

— Я два раза обыскала комнату и ничего не нашла.

— Так это он?

Она смахнула слезы и открыла тетрадь. На первой странице было написано имя ее матери: «Мэри Камилла Кендал».

Она взглянула на Уилла, он побледнел.

— Что с вами?

— Камилла?

— Да, так называл ее только мой отец. Он считал, что имя Мэри слишком простое для нее.

— Боже праведный, — пробормотал он.

Глава 22

Уилл уставился на тетрадь, не в силах пошевелиться. Ее мать звали Камилла. Он вспомнил запись в дневнике покойного герцога. Пари. Они поспорили, кто первый затащит прислугу в постель. Камилла — его жена, не любовница. Как больно это ударит по Элизабет.

— Что-то не так, Уилл?

— Вы много прочитали из дневника вашего отца? — спросил он, надеясь, что она не узнала правды.

Она пожала плечами:

— Совсем немного. Это было невыносимо.

— Элизабет, возможно, вам не стоит читать дневник вашей матери.

Элизабет нахмурилась.

— Я его, разумеется, прочитаю. Она могла написать в нем, кто мой настоящий отец.

Он вынул дневник из ее пальцев и поцеловал их.

— Дорогая, он может оказаться еще более невыносимым, чем дневник вашего отца — я хотел сказать, покойного герцога. Может быть, стрит вообще отказаться от мысли узнать, кем был ваш отец. Герцог никогда не отрекался от вас. По закону вы — дочь герцога.

Она улыбнулась и провела рукой по его щеке.

— Вы очень добры, если пытаетесь защитить меня от боли. Но мне необходимо знать.

— Элизабет, возможно, то, что вы узнаете, вас не обрадует.

Она закатила глаза.

— Уилл, у моей матери, скорее всего, был роман с другим титулованным джентльменом. Я ни за что не буду искать его и объявлять, что являюсь его дочерью.

— Что, если он не джентльмен?

— Что вы хотите сказать? — спросила она. — Даже если у него нет титула, он наверняка из хорошей семьи. Других мужчин в их кругу не могло быть.

— Но что, если это был слуга или негодяй?

— О, пожалуйста! — со смехом сказала она. — Моя мать никогда бы не совершила такого…

— Что это?

Она дотянулась до дневника ее отца, лежавшего на ночном столике.

— Вы прочитали его?

— Только несколько страниц. И что?

Неужели она наткнулась на страницу с описанием пари?

Она открыла тетрадь и нашла страницу с записью от 12 января.

— Вы читали это?

— Нет, кажется, нет.

Она закрыла дневник, чтобы он не смог прочесть, что там написано.

— Я не могу вам позволить читать это. Я была ужасно смущена.

— Может быть, там есть записи и похуже, — тихо сказал он.

— Дальше еще хуже? — спросила Элизабет.

— Точно не знаю, но в том, что я прочел, не было ничего хорошего. Это было совершенно ужасно.

— Господи, — произнесла она, закрыв лицо ладонями.

Он заключил ее в объятия.

— Вам не надо читать дневник прямо сейчас.

— Нет, надо. Я должна знать. Много лет я, разъезжая по балам, вглядывалась в лица джентльменов, гадая, который из них мог оказаться моим отцом. — Она вытерла слезы, покатившиеся по ее щекам. — Я должна знать.

— Ладно. Хотите, чтобы я оставил вас одну? — Ему совсем не хотелось оставлять ее наедине с этими отвратительными дневниками. Но смущать ее он тоже не хотел.

Элизабет посмотрела на Уилла, затем перевела глаза на тетрадки, лежавшие у нее на коленях. Он уже прочел несколько страниц дневника ее отца. Он уже знал кое-что. Вряд ли у нее хватит сил прочесть остальное.

— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, останьтесь.

Он привлек ее к себе и поцеловал.

— Я остаюсь. Ничего из того, что мы узнаем, я никогда никому не скажу.

— Спасибо.

Она села рядом с ним, положив голову ему на плечо, и открыла дневник матери. Она Молила Бога, чтобы обнаружилось, что герцог каким-либо образом принуждал ее к распутству. Но, начав чтение с январских записей, она быстро поняла, что ее родная мать была такой же развратной, как сам герцог.

В январе она описывала роман, который у нее завязался с неким лордом М, как она его называла. Однако к концу месяца лорд М, судя по всему, оборвал их связь.

Дрожащей рукой Элизабет открыла страницу, с которой начинался февраль. Неужели теперь речь пойдёт о другом мужчине, занявшем место лорда М? Ее мать и герцог были в гостях в соседнем поместье. Мать описывала развлечение той ночи, которое заключалось в том, что они наблюдали, как хозяин поместья лишал девственности семнадцатилетнюю девушку. А затем другие мужчины получали свой шанс позабавиться с ней и с другими присутствующими женщинами.

— Какой ужас! — воскликнула она. Как могла женщина, всегда казавшаяся ей такой милой и сердечной, оказаться такой развратной?

— Может быть, вам лучше пропустить часть страниц и перейти к июню и июлю? — предложил Уилл.

Элизабет стала читать и возмутилась:

— Он наблюдал! Насколько же развратными они были!

— Читайте дальше.

Она кивнула, зная, что не сможет долго выносить чтение. Неудивительно, что ее мать так тщательно прятала дневник. Элизабет перелистала страницы и остановилась на записи от 10 июля.

«Мы с Джоном, в конце концов, нашли способ развеять скуку этого вечера. Пари! Кто первым сумеет заполучить в свою постель кого-нибудь из слуг, выигрывает сто фунтов. Я не сомневаюсь в своей победе и даже знаю, на что потрачу эти деньги.

Это будет нетрудно. Как только мы приехали, я уже положила глаз на молодого рыжеволосого лакея. Осталось соблазнить его».

— Они уже начали заключать пари на слуг! — Элизабет с отвращением покачала головой.