Кэрол Финч - В объятиях страсти

Наконец ее молитвы были услышаны, и Сирена была поражена иронией судьбы. Спасение принесло нечто, чего она боялась больше всего на свете. Небеса разверзлись, и оглушительный раскат грома перекрыл залпы британских пушек. Ослепительные вспышки молний сменили крас­ные всполохи раскаленных ядер, и хлынувший дождь замедлил продвижение британцев. Сирена впервые с бла­годарностью приветствовала грозу, остановившую наступ­ление врага.

Роджер схватил ее за руку и потащил за собой.

– Мы отступаем. Под прикрытием непогоды Вашин­гтон намерен передислоцироваться на север.

Сирена покорно кивнула, оглядывая выпачканное мокрое платье, плотно облепившее тело. Тщательно уложенная при­ческа рассыпалась, но в этот момент девушку ничуть не тро­гало, что она выглядит как грязный бродяжка. Если ей удалось пережить эту жестокую атаку, значит, она выдержит любую катастрофу – даже предательство Трейгера.

Вспышка молнии рассекла небо, и Сирена, прижавшись к вымокшему насквозь Роджеру, вдруг осознала, что кошмар боя заслонил ее страх перед грозой. Ужаснувшись, она взлетела на коня, которого ей нашел Роджер. Очеред­ной раскат грома прокатился над ними, конь взвился на дыбы, молотя копытами в воздухе, испуганно вращая бел­ками глаз, а затем как вихрь понесся через лагерь. Сирена изо всех сил вцепилась ему в гриву, думая лишь о том, как спастись из ада, бушевавшего вокруг.

Сердце Сирены бешено колотилось, ударяясь о ребра с такой силой, что больно было вздохнуть. Она скакала под проливным дождем, молясь, чтобы стремительно мчавший­ся конь не доставил ее прямо в руки врагу. Врагу? Сирена истерически всхлипнула. Похоже, весь мир ополчился про­тив нее: британцы, Трейгер, стихия…

Где искать прибежище? «Негде», – угрюмо подумала она, невольно склонившись к шее коня, когда небо полых­нуло белым пламенем. Пусть ей некуда бежать, но она должна скрыться от своего мужа-предателя и целой армии красных мундиров, которые заполонили Нью-Иорк, как обезумевшие осы.

Стук копыт ворвался в ее мучительные раздумья, и Сирена, судорожно сглотнув, свернула в панике с грязной тропы, соскользнула на землю и скорчилась в кустах, надеясь, что неведомый путник не заметит ее. Напрягая зре­ние, она вглядывалась во тьму, не решаясь вздохнуть или пошевелиться.

Трейгер был уверен, что слышал приближение всадни­ка. Его зоркие глаза впивались в окружающий мрак, но на дороге было пусто, а ливший как из ведра дождь смывал следы промчавшегося коня.

Еще издалека он заметил дым от пушечных залпов и теперь испытывал настоящий страх, не зная, удалось ли брату спрятать Сирену в безопасном месте до начала сра­жения. Трейгер снова огляделся вокруг, но не увидел и не услышал ничего, кроме грозы. Сжав коленями бока коня, он пустил его в галоп, пообещав себе, что спустит с Род­жера шкуру, если тот не уберег его жену.

Когда всадник умчался, Сирена вывела коня из кустов и забралась в седло, благодаря судьбу, что случайный пу­тешественник не заметил ее. Она пришпорила коня и дви­нулась в направлении, противоположном тому, в котором проследовал чудом не заметивший ее Трейгер. Но куда же ехать? Сирена осталась совсем одна, никто больше не ждет ее. Чем она заслужила подобное несчастье? Слезы и дождь струились по ее щекам…

Сирена слепо продвигалась вперед, не зная, куда на­правляется, лишь бы убежать от Трейгера и ужаса крово­пролитной битвы.

Опасаясь нарваться на британцев, Трейгер миновал окружным путем Уайт-Плейнс и разыскал Вашингтона. Генерал мрачно выслушал обескураживший его отчет, под­твердивший подозрения Сирены: майор Болдуин получал от британских властей деньги за информацию о повстан­цах. Трейгер также сообщил о планах Уильяма Хау атако­вать мятежников и заставить их капитулировать, прежде чем они устроятся на зимние квартиры. К счастью, вмеша­лась судьба: тори увязли по колено в грязи и отказались от преследования отступавших вигов.

После аудиенции Трейгер отправился на поиски Род­жера, с проклятиями натыкаясь в ночи на беспорядочно мечущихся солдат. Отшвыривая встречных со своего пути, он напряженно всматривался в темные силуэты. Где, черт побери, его брат?

– Кто-нибудь видел Роджера Грейсона? – окликнул он нескольких солдат.

– Вроде бы они с Эганом Хэдли ищут место для лагеря, – предположил кто-то.

– А где Сирена? – нетерпеливо спросил Трейгер. Забрызганный грязью капрал пожал плечами:

– Не знаю, где она. Никто не видел ее после того, как генерал дал приказ отступать.

Да где же эта строптивица? Трейгер озирался по сто­ронам, вглядываясь в неясные фигуры при свете молний, пронзавших ночное небо. Куда Роджер ее запрятал?

С раздраженным вздохом Трейгер развернулся и зашагал назад к лошади, ступив с размаху в глубокую лужу. Прокли­ная все на свете, дрожа от холода и утомления, он зашлепал дальше. «Неужели я недостаточно натерпелся, сражаясь с непокорным конем? Похоже, каким бы мрачным ни казалось настоящее, впереди меня ждет полная тьма», – обескураже­но думал Трейгер, потирая ноющее плечо.

Вашингтон и его ослабевшее воинство отступали на се­вер в направлении Пиксвилла, намереваясь укрыться в Нью-Джерси, чтобы сохранить то немногое, что еще оставалось от армии патриотов. Трейгер потратил два дня на поиски брата, но так и не нашел никого из своих людей.

Он сидел у костра, уставившись в огонь, когда какое-то движение в кустах привлекло его внимание. Вскочив на ноги, он увидел Эгана Хэдли, приближавшегося к нему с флегматичной усмешкой на заросшей физиономии, и убрал пистолет.

– А мы все гадали, где вас носит, – произнес Эган, явно посмеиваясь над кислым выражением лица и неряш­ливым видом капитана.

Трейгер смерил его недовольным взглядом.

– Можно было пометить свой путь, если вам так не терпелось меня увидеть, – заметил он. – Где мой брат?

– Там, – ответил Эган, неопределенно махнув рукой на восток. – Вы как, будете допивать кофе или сразу двинетесь к нему?

Трейгер нетерпеливо закидал грязью костер.

– Показывай дорогу.

Трейгер издалека увидел брата, с понурым видом си­девшего на земле. Что-то определенно случилось. Не тре­бовалось большого ума, чтобы догадаться: дело в Сирене.

Трейгер подошел к Роджеру, выждал мгновение, пока тот осмелился поднять на него глаза, и требовательно спросил:

– Итак, где она?

Роджер выдавил слабую улыбку.

– И это единственное приветствие, на которое ты спо­собен, старший брат? Мог бы поинтересоваться, каково мне пришлось во время сражения.

Терпение Трейгера лопнуло, глаза холодно сверкнули, как закаленная сталь.

– Тебе отлично известно, в какое раздражение я при­хожу, если не высплюсь. За последние несколько дней мы с конем так сроднились, что превратились в сиамских близ­нецов, поэтому мне совсем не улыбается обследовать окре­стности вдоль и поперек, чтобы узнать, куда ты дел Сирену. Я должен немедленно с ней поговорить. Так где моя жена, черт возьми?