Дженнифер Эшли - Без ума от любви

Подол сорочки загнулся, обнажая ее икры с мускулами, окрепшими от верховой езды. Он наклонился и, дотронувшись до нее, вздрогнул, почувствовав, что она липкая и холодная.

— Бет, ты заболела?

Веки Бет задергались, но она на него не посмотрела.

— Нет.

Йен замер, легкая головная боль нарастала у него в голове. Ему всегда было трудно понять, что чувствует другой человек, но страдания Бет проникли даже в его голову.

— Ты упала? — Он сел на кровать рядом с ней. — Ты испугалась? Скажи мне.

Бет приподнялась, ее спутанные волосы упали на ее пышную грудь.

— Йен, пожалуйста, расскажи мне, что случилось в ту ночь в Хай-Холборне.

Она еще не кончила говорить, а он уже затряс головой. Столько людей хотели обсуждать это — Феллоуз, Харт, Бет. Харт в этот день снова спрашивал, что сделал Йен, пытаясь проникнуть в тот ящичек памяти Йена, который тому хотелось запереть навсегда.

«Не заставляй меня видеть…»

Бет сжала его пальцы.

— Пожалуйста, мне необходимо знать.

— Не надо.

— Надо, мне надо понять.

— Забудь об этом, — хрипло прозвучал в тишине его голос. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня так, как смотрела, когда мы впервые встретились, до того, как ты узнала.

— Как я могу? Как я могу не знать? Я твоя жена. — Она отпустила его руку. — Ты и не собирался когда-нибудь рассказать мне, не так ли, пока об этом не рассказал Феллоуз? И сколько времени ты молчал?

— Сколько мог.

— Ты хоть немного доверяешь мне?

Йен отвел глаза, его внимание привлекла тень листвы на оконной раме.

— В этом деле я никому не доверяю.

— Кроме Харта.

— Тем более Харту, — мрачно сказал он.

— Ты думаешь, я кому-нибудь расскажу то, что ты говоришь мне?

Он бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза, но успел увидеть в ее голубых глазах слезы.

— Феллоуз просил тебя.

— И ты поверишь в то, что я расскажу? Я знаю, что поверишь. Но Феллоуз не может заставить меня дать показания, не так ли? Жена не может свидетельствовать против ужа. Я слышала, как ты объяснял это Харту.

Сердце Йена забилось сильнее. Он повторял в уме каждое слово, которым обменялся с Хартом на развалинах. Она была там, должно быть, проезжала на лошади мимо. И остановилась послушать.

— А где был Кэм? Он был с тобой? Он слышал?

Бет удивленно раскрыла глаза.

— Нет, его конь потерял подкову. Слышала только я. Больше никто. Я слышала, ты говорил о ее крови. Я слышала, как ты говорил Харту, что женился на мне для того, чтобы не давать Феллоузу возможности использовать меня против тебя. Это правда? — пролепетала она с нервным смешком. — Конечно, правда. Ты не умеешь лгать.

Воспоминания нахлынули на него, ужасные и ясные. Вот он возвращается в комнату, на простынях лежит белое тело Салли, на ее лице удивление, руки, ноги залиты кровью, крашеные рыжие волосы раскинулись на подушках в том же порядке, как и змейки на подушке Бет.

— Я не мог ей помочь. Я подвел ее.

Так он подвел и Лили Мартин, вот и дама в холле перед дверью в комнату, ужас в ее глазах. Она видела. Она знала, нельзя было допустить, чтобы она рассказала констеблю, он пять лет скрывал Лили, но, в конце концов, она умерла.

А теперь Бет. Если бы она знала, то ее жизнь тоже была бы в опасности.

— Помоги мне разобраться, — попросила Бет. — Скажи мне, почему ты так боишься, почему так поступаешь со мной?

— Мне следовало это знать. Мне следовало прекратить.

— Прекратить что? Знать о чем?

Он тяжело оперся руками на плечи Бет, и она поморщилась. Тогда он убрал руки и решительно встал.

— Прекрати спрашивать меня.

— Йен, я твоя жена. Я обещаю, что не побегу к инспектору Феллоузу, чтобы рассказать ему все, что ты рассказал не. Я так и сказала тебе в тот день, когда он ко мне обратился.

— Мне наплевать на инспектора Феллоуза.

Она засмеялась, и он не понял, что в этом было смешного.

— И все же ты женился на мне, чтобы в тайне от него сохранить все свои секреты. Какая иная причина могла бы заставить тебя жениться на наивной вдове не первой молодости?

Он не понимал, о чем она говорила.

— Я женился на тебе, чтобы оградить тебя от него. Держать идиотов, подобных Мейтеру подальше от тебя. Имя Харта защищает его семью, поэтому я сделал тебя членом его семьи, сделал тебя Маккензи. Никто и пальцем не тронет семейство Маккензи.

— Потому что могущественный герцог Килморган так влиятелен в министерстве внутренних дел?

— Да.

Ее глаза были такими синими. И слезы делали их синими, как васильки, ослепительно голубыми. У Йена разболелась голова, и он потер висок.

— Я хочу помочь тебе выяснить, что произошло, — сказала Бет. — Помочь тебе обрести покой.

О Боже.

— Нет, нет, нет. Оставь это.

— Как я могу? Это разрывает твою душу, разрывает и мою. Если ты расскажешь мне, если мы обдумаем это, может быть, мы поймем, что случилось на самом деле.

Йен отшатнулся.

— Это не какая-то чертова детективная история.

Бет прикусила губу, белые зубы на красном, в нем неожиданно и совсем некстати вспыхнуло желание. Но если бы он занялся с ней любовью и не останавливался, пока она не начала бы задыхаться, она перестала бы задавать вопросы, перестала бы думать, перестала бы смотреть на него.

— Я жила в Ист-Энде, — говорила Бет, но ее слова не доходили до его сознания. — Я знала девушек легкого поведения, и они неплохо относились ко мне, по крайней мере, большинство из них. Возможно, некоторые знали Салли Тейт, знали, кто преследовал ее и убил, охваченный ревностью…

До сознания Йена наконец дошли ее слова. Он схватил е за запястья.

— Нет!

Он смотрел ей в глаза… такие голубые, такие прекрасные, каким бывает небо в середине лета…

Он закрыл глаза.

— Держись от этого подальше. Выбрось эти мысли из головы. Как ты думаешь, почему умерла Лили Мартин?

Молчание. Наконец Йен открыл глаза и снова увидел перед собой Бет, ее губы были полуоткрыты. Груди выскользнули из сорочки, мягкие и белые, так хотелось к ним прикоснуться.

— Она умерла потому, что слишком много знала, — сказал он. — Я не мог ее спасти. Я не хочу, чтобы это случилось с тобой.

Бет с изумлением посмотрела на него.

— Значит, ты думаешь, он снова нанесет удар?

Йену трудно было дышать. Он сжал кулаки и сжимал их, ока ногти не впились в ладони.

— Да оставь ты это! Черт побери, это тебя не касается!

— Ты сделал меня своей женой. И меня все касается.

— И как моя жена, ты должна повиноваться мне.

Бет уперлась руками в бедра и подняла брови.

— Ты мало что знаешь о браке, не так ли?