Роксана Гедеон - Валтасаров пир

– Эту лошадь я купила! – крикнула я, вспомнив, что Франсуа ушел пешком. – У меня было достаточно денег для этого.

– Ага! – дрожа от ярости, воскликнул Эмманюэль. – Ага! А пистолеты в чушки тоже вы вложили, не так ли?

– Разумеется. Я бываю на королевских охотах, отчего бы мне не иметь пистолеты?

– Да вы же понятия не имеете, как из них стрелять! И вы думаете, я вам поверю?

– Мне нет нужды в вашей вере. Можно подумать, только ваше доверие ко мне меня и заботит. Вы скучный, самовлюбленный дурак! Умный муж, желая заслужить любовь жены, никогда бы не ворвался подобным образом в ее спальню… В чем вы меня подозреваете? В измене? Так ищите же любовника, ищите! Без него моя измена никогда не будет доказана. К тому же я подозреваю, что вы сами не так уж чисты передо мной, раз выказываете такое усердие…

Эмманюэль подскочил ко мне, от возмущения потрясая кулаками:

– Что касается меня, то за полгода у меня и в помыслах не было измены! Я верен клятве, которую дал перед алтарем. А вот вы, вы…

Я смеялась ему в лицо. Как он был мне ненавистен с его ревностью, подозрениями, мелочностью… А теперь на него словно безумие нашло. Он бросился к постели, яростно переворошил все атласные одеяла и подушки, перевернул вверх дном тюфяки и перины и, пытаясь выбраться из этого беспорядка, неловко зацепил локтем полог. Полог оборвался и накрыл голову Эмманюэля.

– Что это вы ищете? – спросила я, пока он выбирался из плена.

– Доказательств! Меня прекрасно осведомили о ваших похождениях! Я приехал внезапно, и вам не удалось меня одурачить! Вы не успели ничего скрыть!

Оставив в покое постель, он бросился к туалетному столику, один за другим лихорадочно раскрывал ларчики, шкатулки, сундучки. Мелкие драгоценности он ссыпал в одну кучу, более ценные тщательно проверял – нет ли среди них подаренных? Ни одна баночка с духами или румянами не избежала вскрытия. Отчаявшись что-то обнаружить в спальне, он сломя голову побежал в кабинет.

Я уж было подумала, что он помешался, и пошла вслед за ним. Эмманюэль неистово дергал ящички моего изящного письменного бюро. Эта комната была местом, всецело принадлежащим мне. Здесь были мои любимые книги, письма, прочие бумаги…

– Так что же вы ищете? – снова спросила я.

– Письма! Письма от любовника!

– Ах, так это обыск, сударь! Вы дошли уже и до такой низости!

Мне было и досадно, и смешно одновременно. Увидев, с какой силой Эмманюэль дергает ящички, я пожалела бюро.

– Вы разломаете эту чудесную вещь! Вот, возьмите!

Я насмешливо бросила ему ключи. Через минуту кабинет подвергся такому же разорению, как и спальня. Эмманюэль полностью вынимал каждый ящичек и, ссыпав его содержимое на стол, тщательно просматривал одну за другой все бумаги. Я с раздражением подумала, сколько понадобится времени, чтобы восстановить порядок. А ведь эту работу не поручишь служанкам!

– Сударь, – сказала я насмешливо, – не забывайте, что у меня есть еще и гардероб. Он к вашим услугам. Вы можете просмотреть мое нижнее белье, шляпки, туфли, платья, залезть под подкладку плащей…

Он не слушал меня, поглощенный своим делом. Лицо у него было пунцовое, и сейчас он, как никогда, походил на теленка. Как было бы хорошо, если бы судьба освободила меня от этого человека…

Его поиски были безуспешны. Да и в самом деле, что он мог найти, если ничего не было? Я ведь не получала писем. Эмманюэль, оставив в покое бюро, растерянно и гневно смотрел на меня.

– Итак, – проговорила я холодно, – припадок безумия у вас прошел?

– Это не припадок, мои подозрения вполне обоснованны!

– Ну, разумеется! Вы славно потрудились, сударь, и славно начали утро. А главное, обеспечили мне чудесное настроение. Браво, вас можно поздравить. Вы устроили в моих комнатах нечто подобное тому, что было в Риме после ухода варваров…

– У вас есть эти письма! – закричал он, краснея от гнева. Голос его, и так не особенно низкий, теперь сорвался на фальцет. – Отдайте мне их, вы, изменщица!

– Постыдились бы слуг, – сказала я, – они же все слышат… Кто вам наболтал о моей измене?

– Это не имеет значения! Я знаю… мне все известно.

– Если вы считаете, что я неверна вам, отчего бы нам не разъехаться? – внезапно вырвалось у меня.

Он побледнел и яростно замотал головой.

– Я никогда не дам вам развода! Никогда, знайте это!

– Я и не прошу ничего подобного… Если уж вы так ненавидите меня и обыскиваете мои комнаты, то лучше жить врозь. Вы согласны?

– Никогда! – крикнул он. – Я не позволю! Вы будете жить со мной. И я вовсе не ненавижу вас, даже наоборот! Я люблю вас. И я хочу, чтобы вы помнили, что я – ваш муж!

Тот предел, благодаря которому я сдерживалась, теперь был перейден. Я не в силах была больше слышать слово «муж» от этого человека!

– Вы – муж? – выкрикнула я в бешенстве. – Вы – кандалы на моей шее, а не муж! Я прожила с вами несколько месяцев, и у меня уже нет сил. Что вы себе воображаете? Думаете, я с радостью вышла за вас замуж? Ну, так знайте, что никогда в моей жизни не было события худшего, чем брак с вами. Я бы никогда не стала вашей женой, если бы не отец…

Он вряд ли понял мои слова. Ему было важно, только чтобы я навеки была прикована к нему, защищала бы его от одиночества. Почему я с ним – это его не интересовало.

– Вас Маргарита настраивает против меня. Подлая старая сводня! Я уволю ее, она не будет жить в нашем доме!

Вся кровь бросилась мне в голову от этих слов.

– Вы? Вы уволите? Да я в тот же день уеду отсюда, я оскандалюсь на весь Париж, но не стану жить с вами, если вы хоть слово скажете против Маргариты. Уж она-то, поверьте, мне куда дороже вас.

Не дослушав, он бросился вон из кабинета. Я слышала, как он выдвигает ящики и роется в моем нижнем белье. Мне все это смертельно надоело, и я спустилась вниз. В конце концов, я отлично знала, что он не посмеет тронуть Маргариту.

В столовой уже подавали завтрак. Вкусно пахло свежим кофе и горячими булочками. Маргарита, не доверяя это дело никому, расставляла на столе чашки, хрустальные вазочки с джемом и медом, тарелки и приборы.

– Я не могу так больше, – прошептала я в полном отчаянии. – Я не в силах его видеть. Мы можем только ссориться…

– О, я все слышала, мадам. Ваш муж – большой чудак.

– А ты говорила, что я буду вить из него веревки!

Ее теплая рука ласково погладила меня по голове. Я взяла ладонь Маргариты, крепко прижала к щеке.

– Он устроил там, наверху, настоящий разгром. Он помешался.

– Что он искал?

– Бог его знает. Какие-то письма… Мало ли что взбредет на ум этому болвану.

– Я пошлю Денизу, она быстро наведет там порядок.

Я уже заканчивала завтрак, когда к столу спустился Эмманюэль. Как я жалела сейчас, что должна оставаться в Париже и не могу тотчас уехать в Версаль, чтобы не быть рядом с этой кислой миной. Или если бы граф д'Артуа относился ко мне по-прежнему, я бы уговорила его снова отправить Эмманюэля куда-нибудь подальше.