Джоан Вулф - Риск

Обычно беседа протекала следующим образом:

— Ну как, закончил новую крышу, Гримс?

— Закончил, милорд. И много же пришлось над ней потрудиться. Но зато теперь на жену мою ни одна капелька дождя не упадет!

— Боже правый, — промолвила я, когда мы повернули домой, — уж лучше поживем еще несколько лет с ветхими занавесками. Ты и в самом деле тратишь на восстановление земель целое состояние.

Он рассмеялся, и я снова обрадовалась, что сумела его развеселить.

Сегодня утром он говорил со мной так, как не говорил никогда до этого. Он полностью доверял мне. Я догадывалась, что это доверие вызвано тем, что произошло между нами прошлой ночью. Я понимала, что физическая близость дала начало близости духовной и что, если я хочу и впредь пользоваться его доверием, мне необходимо позволить и телесное единение между нами.

Он сказал, что после первого раза уже не будет так больно, храбро напомнила я себе. Возможно, во второй раз все будет не так уж плохо.

Прошлым вечером от волнения я почти не притронулась к обеду, но сегодня другое дело. Если эту еду назвать посредственной, это еще мягко сказано. Оставив Филипа допивать портвейн, я вызвала к себе дворецкого Клэндона и спросила его, почему повар так плохо приготовил блюда. Клэндон ответствовал с непроницаемым лицом:

— Вдовствующая леди Уинтердейл взяла с собой повара, когда уехала в Бат, миледи. А помощник повара теперь занял его место.

— Помощник повара не справляется со своими обязанностями, — сказала я. — Неужели его светлость будет есть пережаренный ростбиф и недожаренный картофель? Он почти все оставил на тарелке.

— Да, миледи, — промолвил дворецкий.

— Найдите другого повара, — посоветовала я. — А тот, что у нас сейчас, снова станет при нем помощником.

— Слушаю, миледи.

— Вдовствующая леди Уинтердейл забрала с собой и других слуг? — полюбопытствовала я.

В глазах дворецкого промелькнуло насмешливое выражение.

— Нет, миледи. Она взяла только повара и свою горничную.

Когда Клэндон удалился, в комнату вошел Филип, и я объявила ему о своем решении найти другого повара.

— Разве ты не замечал, как здесь отвратительно готовят? — спросила я.

— Замечал, конечно. Но у меня слишком много других дел, чтобы обращать внимание еще и на это.

— Что ж, теперь у тебя есть жена, которая об этом позаботится.

Он окинул меня оценивающим взглядом:

— Если бы я знал, как удобно иметь жену, то, верно, женился бы еще раньше.

Я покраснела, тщетно придумывая ответ.

— Ты умеешь играть в шахматы? — спросил он.

Я ошарашенно уставилась на него.

— Нет.

— А хотела бы научиться?

— Ну… да. Это, должно быть, очень интересно.

— Отлично, — промолвил он, пододвигая к себе полированный столик, в который была вделана шахматная доска. — Иди сюда, я тебя научу.

Я медленно приблизилась к нему, не зная, что и подумать.

Он взглянул мне в лицо.

— Ты еще не отдохнула от вчерашнего, Джорджи, и тебе вряд ли захочется чем-то заниматься сегодня вечером, — мягко промолвил он. — Так что давай сыграем в шахматы.

У меня словно гора свалилась с плеч. Я улыбнулась, села напротив него и сосредоточенно уставилась на резные фигурки, готовясь поразить его своим интеллектом.

— Итак, — начал он, приподнимая самую маленькую из фигурок на доске, — это пешки…

Играть в шахматы и впрямь оказалось интересно. Филип играл без ферзя и коней и все равно поставил мне мат, но я была довольна, что научилась хотя бы переставлять фигурки на доске. Теперь мне было понятно, почему эта игра пользуется такой популярностью, она заставляет думать.

Почти, весь следующий день я провела с Анной, которая освоилась в Уинтердейл-Парке гораздо быстрее, чем я предполагала. Обещанный ослик уже прибыл, а с ним и маленькая двуколка, в которой Анна могла разъезжать по дорожкам парка площадью пятьдесят акров, что раскинулся за домом. Дорожки вились среди зарослей деревьев и открытых полянок, на которых располагались небольшие строения — летний домик, итальянский павильон и мраморная колоколенка.

Ослик, которого купил Филип, оказался милым и послушным. Как бы Анна ни дергала поводья, он ни разу не свернул с пути. К тому же Филип поручил одному из лакеев постоянно присматривать за Анной, когда она гуляла.

— Эдвард — проверенный слуга, на него можно полностью положиться, — сказал мне Филип. — Он будет все время наблюдать за Анной, пока она в саду.

— А это так уж необходимо? — с сомнением спросила я. — У нас дома Нэнни прекрасно справлялась и одна.

Но Филип покачал головой:

— В доме полно слуг, и я не поручусь за их порядочность. Анна беззащитна, Джорджи. Она не способна защитить себя, а ее красота может явиться соблазном для кого-нибудь из мужчин. — Он твердо сжал губы. — Поверь, я достаточно видел мир и знаю жизнь гораздо лучше тебя и не успокоюсь, пока Анна не будет в безопасности.

Эдвард, сын одного из местных арендаторов, оказался добродушным толстоватым подростком. Анне очень нравилось с ним играть, и я не стала возражать. По правде говоря, после происшествия с лордом Маршем я и сама проявляла гораздо больше осторожности в отношении сестры, чем раньше.

Клэндон обратился в лондонское агентство по найму, чтобы найти нам нового повара, а пока мы вынуждены были довольствоваться кулинарными изысками нынешнего владыки нашей кухни. Поэтому я заказала на обед самые простые блюда, какие только можно придумать: бульон, жареного цыпленка, жареный картофель, зеленый горошек и мороженое на десерт. Все было приготовлено довольно сносно, и я с радостью отметила, что Филип доел свою порцию. Мне всегда казалось, что он слишком худощав и ему не помешало бы немного поправиться.

После обеда мы около часа поиграли в шахматы, а потом Филип сказал, что уже поздно и пора спать.

Подготовка ко сну была для меня кошмарным повторением моей брачной ночи. Бетти помогла мне переодеться в ночную рубашку, и я вошла в спальню, чувствуя тошнотворный страх. Я забралась в супружескую постель, и через несколько минут из своей гардеробной появился Филип.

Он лег в кровать рядом со мной, оперся на левый локоть, а правой рукой осторожно убрал волосы у меня со лба.

— Ничего не бойся, дорогая, — тихо промолвил он. — Сегодня все будет о-другому, обещаю тебе.

Ему-то легко говорить, с горечью подумали я. Как бы он меня ни убеждал, тело мое не скоро забудет болезненные ощущения позапрошлой ночи.

— Просто поцелуй меня и все, — сказал он, медленно склоняя лицо к моим губам. Его губы были теплыми и нежными, а вовсе не грубыми и требовательными, как в прошлый раз. Спустя несколько минут, когда я и правда почувствовала себя гораздо раскованнее, кончик его языка осторожно скользнул между моих губ. Я похолодела, прекрасно зная, что последует потом, но он не придвигался глубже. Прошло некоторое время, и я неуверенно прикоснулась своим языком к его. Наш поцелуй стал более чувственным, и я вдруг обнаружила, что сама стараюсь захватить его язык как можно глубже.