Патриция Филлипс - Меч и пламя

Наконец она достаточно пришла в себя, чтобы сесть. Просунув пальцы в щель между кусками линялой парусины, накрывавшими повозку, она раздвинула их и выглянула наружу.

Повозка медленно тащилась по холмистой равнине с редкими деревьями. Кругом виднелись гниющие остатки растительности, тесно переплетающиеся между собой; среди желтой чахлой поросли, задевавшей края повозки, попадались яркие бусины плодов шиповника – они были так близко от нее, что она могла их сорвать.

Понемногу к Адель возвращалась память, а вместе с ней и потрясение, которое она испытала, узнав голос Лоркина Йейтса – последнее, что ей удалось услышать перед тем, как все погрузилось во тьму. Ее охватила дрожь ужаса. Каким-то образом Йейтсу удалось разыскать ее как раз тогда, когда она думала, что он навсегда исчез из ее жизни.

Руки Адель были связаны, но ноги оставались свободными, и она принялась разминать их. Левую лодыжку пронзила острая боль, и Адель вспомнила, как подвернула ее, угодив ногой в выбоину на дороге. Она снова осторожно раздвинула парусину в задней части повозки в надежде выпрыгнуть из нее и скрыться, благо они двигались вперед достаточно медленно.

Выглянув наружу, она, к своему разочарованию, увидела там голову осла и потертые штаны сидевшего на нем наездника. Тогда Адель перебралась в переднюю часть повозки, но и тут ее постигла неудача – с той лишь разницей, что здесь ее взгляд наткнулся сразу на четырех всадников. Побег был явно невозможен. Когда они сделают привал, она попробует найти какой-нибудь другой выход. Сама мысль об объятиях и мокрых жадных поцелуях Лоркина вызывала у нее омерзение.

Наконец тряская повозка накренилась и остановилась, заставив Адель очнуться от дремоты. Сжавшись в комок, она присела на корточки в самом темном углу повозки, зная, что за нею придут, и моля Бога о том, чтобы это оказался не Йейтс.

– Все в порядке, – донесся до нее снаружи чей-то возглас, затем между кусками парусины мелькнул свет фонаря.

– Здравствуй, Адель, дорогая моя.

Все ее надежды на спасение окончательно улетучились. Хотя она и не отдавала себе в этом отчета, до этого момента в глубине души Адель цеплялась за отчаянную мысль, что ее похитителем был все же не Лоркин Йейтс. Теперь последние сомнения развеялись, и это стало для нее сокрушительным ударом.

Показавшись в проеме между кусками парусины, Йейтс поднял повыше фонарь, чтобы рассмотреть ее лицо, и, похоже, остался доволен тем, что увидел.

– Наконец-то, – выдохнул он, протянув к ней руку. – Как раз такая, какой ты мне запомнилась. Я так боялся, что мы никогда больше не встретимся.

Все еще улыбаясь, самозванец, выдававший себя за Джоса, помог Адель выбраться из повозки и подвел ее к бивачному костру. Огонь был слабым, поскольку древесина еще не успела просохнуть после недавнего дождя, но, несмотря на это, Адель протянула руки поближе к колеблющимся язычкам пламени. Она бросила взгляд по сторонам – на густой лес, окружавший их, на тощие фигуры спутников – и сердце в ее груди оборвалось. Итак, Лоркин снова захватил ее в плен в еще одном лесном лагере, намереваясь и дальше жить с нею во лжи. Интересно, догадывается ли он о том, что она уже знает правду?

– Я думала, ты все еще в тюрьме, – произнесла она наконец, вывернувшись из его цепких рук.

– На всем свете не найдется таких тюрем, которые могли бы меня удержать, в особенности когда у меня есть цель. Я должен был бежать, хотя бы для того, чтобы спасти тебя, сестренка, – ответил Йейтс, протянув руку, чтобы погладить ее по щеке.

– И что ты собираешься делать со мной теперь?

Тон ее вопроса был таким резким, что его лицо помрачнело.

– Как, ни единого слова приветствия для своего родного брата? Никакой благодарности за то, что я вызволил тебя из беды?

– А я и не просила меня вызволять, – пробормотала Адель, принимая из рук Йейтса кружку теплого эля и одновременно решая про себя, стоит ли ей прямо сказать о том, что он самозванец, или с этим лучше повременить. По здравом размышлении она пришла к выводу, что проявить свою осведомленность сейчас было бы ошибкой – здесь, в лагере, она всецело зависела от его милости. Ради ее же блага ей лучше оставаться в глазах Йейтса его сестрой – в противном случае он наверняка попытается ее изнасиловать. Кроме того, если ему станет известно, что его разоблачили, для него уже не будет смысла оставлять ее в живых. Ей не были известны дальнейшие планы сэра Гая, но, судя по тому, что рассказывал ей о Лоркине Йейтсе Рейф, этот человек мог быть очень опасен. Рейф говорил ей…

Рейф! Приступ дрожи потряс все ее тело. Ей так и не удалось выяснить, что произошло с ним на турнире. Когда эти негодяи схватили ее, она как раз направлялась к шатру Фицалана, чтобы расспросить о его судьбе. Похоже, что у нее и впрямь случился временный провал в памяти, но теперь боль и тревога снова нахлынули на нее удушливой волной. Она должна знать, пострадал он или нет.

– Отвези меня обратно, – потребовала Адель, поставив кружку на землю.

– Куда?

– В Сент-Эдмундсбери. Я остановилась там в доме Фицаланов, и они наверняка станут меня искать. Если ты сейчас же доставишь меня туда, возможно, тебе еще удастся бежать.

– Бежать? Зачем? Разве я не свободен как птица?

– Ты по-прежнему остаешься изгоем, стоящим вне закона. Я бы не назвала это свободой.

Глаза Йейтса превратились в щелочки; он долго смотрел на нее при свете костра, после чего произнес:

– Ты очень изменилась, сестра, и это не к добру. Не знаю, что тебе про меня наговорили, но я не изгой и… нет ничего более естественного для брата и сестры, чем жить вместе. Скоро мы с тобой вернемся в Эстерволд и забудем о том, что было прежде.

Адель едва удержалась от того, чтобы не выложить ему все, что она о нем думает, однако вместо этого лишь спросила:

– А как же Хью д’Авранш?

– Ублюдок! – Йейтс сплюнул в костер. – Все, чего он заслуживает, – нож в спину. Когда я явился с предложением доставить тебя к нему, он обошелся со мной как с последним нищим.

Встревоженная его словами, Адель выпрямилась:

– Что ты имеешь в виду? Когда это было?

– Он приехал в Сент-Эдмундсбери, чтобы участвовать в турнире. Я сказал, что знаю, у кого в плену ты находишься, и готов за плату привести тебя в его шатер. Д’Авранш в ответ назвал меня мошенником и даже угрожал натравить на меня своих людей.

– Так ты сообщил ему про Рейфа!

– Разумеется. Кроме того, я предложил ему похитить тебя, но он не согласился.

Итак, теперь Хью д’Авранш знает о том, что Рейф отказался подчиниться королевскому приказу. При этой мысли Адель охватила дрожь. Д’Авранш тоже участвовал в турнире, и вполне возможно, что именно он в конце концов предательским ударом в спину выбил Рейфа из седла. Адель не знала герба д’Авранша.