Сабрина Джеффрис - Выйти замуж за виконта

Теперь ей надо попасть в его спальню незамеченной.

Глава 14

То, что Ваш работодатель не знает, не может ему повредить.

Раздраженный необходимостью возвратиться домой ближе к вечеру, Спенсер спустился с экипажа и направился к своему особняку. К сожалению, вызов короля нельзя проигнорировать, и ему надо переодеться в официальную одежду для посещения дворца.

Что за неприятность. Сегодня на сессии в Палате Лордов шло обсуждение последнего проекта премьер–министра и Спенсеру следовало быть на нем. Вместо этого он метался по Лондону.

Он надеялся, что не столкнется с Эбби. Он и так провел пол–утра мечтая о ней, как влюбленный дурак. Вспоминал мягкость ее кожи, восторг в ее глазах, когда довел ее до экстаза, роскошное удовольствие обладания ее губами, грудью и ее…

Каждый вздох причинял ему боль. Ему надо остановить это. Последнее что ему было нужно, так это встреча с королем, когда все его мысли были в бриджах. В общении с вздорным Георгом требовалось быть постоянно начеку.

— Макфи, — проревел он, в спешке переступая через порог.

Дворецкий, заталкивая записную книжку в карман, находился в состоянии волнения, совершенно ему не свойственном. Сейчас, когда Спенсер подумал об этом, он отметил, что часто видел Макфи с записной книжкой. Какой странный. Хотя возможно с помощью нее Скот и управлял домом так хорошо.

Когда Макфи остановился перед Спенсером, его лицо уже выражало почтение.

— Да, милорд?

— Скажи Джеймсу, что он мне нужен. Мне надо переодеться для встречи с королем.

— Конечно, милорд.

Когда дворецкий отошел, высокомерная улыбка дала трещину его обычной невозмутимости, и Спенсер вздохнул. Как и все остальные слуги, Макфи гордился своим хозяином, достойным встречи с королем. Хорошо хоть кто–то наслаждался этой наименее любимой обязанностью Спенсера. Обычно на этих встречах присутствовал министр внутренних дел, но сэр Роберт находился в Манчестере и, таким образом, эта обязанность легла на плечи Спенсера, который с трудом терпел капризы его Величества.

Все было иначе, когда королем был его отец. В те периоды, когда Георг III не страдал приступами безумия, он высказывал такие здравые суждения и пользовался любовью своего народа, которые его сыну никогда не удавалось достичь. Георг IV, напротив, был тщеславным дураком, который больше интересовался модой, одеждой и женщинами, нежели своей страной.

И хотя Спенсер раздражался из–за необходимости быть нянькой для беспутного короля, он знал свои обязанности. Он всегда их знал.

Напоминая себе, что у него есть лишь час для приведения себя в респектабельный вид для Его Капризного Величества, Спенсер поднялся по лестнице. Лениво он отметил новый фиолетовый оттенок коридора. Консоли украшали вазы с сиренью, отражающиеся в зеркалах. И когда только его экономка начала заниматься оформлением дома цветами?

Когда он открыл дверь, то увидел, что в спальне его поджидала другая неожиданность. Его фиктивная жена наклонилась над его постелью, ее прелестный зад был выставлен в самой соблазнительной позе.

После того, как он полдня представлял ее в этой позе, да и вместе со всеми остальными, он хотел лишь удержаться, что бы сохранить дистанцию между ними, а не поднять ее юбки и воспользоваться ее заманчивой позой.

Дьявол ее побери. Почему она здесь? Разве он ей не говорил, что они не должны находиться вдвоем в одной спальне? Недовольный тем, что она проигнорировала его указания, которые позволяли ему сохранять здравый смысл, он, хлопнув дверью, закрыл ее за собой.

Она подскочила и обернулась настолько быстро, и то, что она держала в руке, выскользнуло из ее пальцев и разбилось о пол.

Сильный аромат розмарина и цитрусовых охватил их; она печально посмотрела на осколки, лежащие у ее ног. — О, Спенсер, мне так жаль. Я не ждала Вас, я принесу метлу. – Она сделала шаг вперед, и стекло хрустнуло под ее тонкими домашними туфлями.

— Не двигайтесь! – он проклинал себя за порыв, который заставил ее выронить то, что она держала в руке. Переступив через стекло, он поднял ее на руки и понес прочь от опасности.

— Что Вы делаете? – спросила она, закидывая руки за его шею, что бы было удобнее держаться.

— Вы порвали бы себе о стекло туфли в клочья, не говоря уже о ногах.

Ее нежный взгляд был почти обожающим. – Это становится привычкой — носить меня на руках.

— Разве я не могу помочь, если Вы в этом нуждаетесь? – проговорил он хрипло.

— Я не нуждалась бы в спасении, если бы Вы не застали меня врасплох. – Она прижалась к нему ближе, приглашая его продолжить. — Не то, что бы я жалуюсь, просто мне нравится быть спасенной Вами.

Он задержал дыхание, болезненно начиная осознавать ее мягкость, восхитительную тяжесть ее тела. Ее полный рот дразняще улыбался, а глаза искрились смехом. Целую секунду он раздумывал над тем, что бы бросить ее на кровать и воспользоваться тем, что она предлагала.

Но открылась дверь, и вошел его камердинер. – О, приношу свои извинения, милорд, — слуга, запинаясь, отступал.

— Все в порядке, Джеймс, — Спенсер торопливо поставил Эбби на пол и заставил себя разжать руки. – У леди Рейвенсвуд небольшая неприятность. Вызовите кого–нибудь, чтобы убрать стекло.

— Да, милорд, — сказал Джеймс и вышел, оставив их наедине.

Разочарование вспыхнуло в глазах Эбби. Он стоял и ничего не делал, лишь сжимая и разжимая руки, что бы удержатся и не дотронутся до нее. Она вздохнула, отошла и посмотрела на осколки. – Я хочу убрать это сама.

— Для этого есть слуги, – затем добавил более резко, — так что Вы делали в моей спальне?

Вопрос, казалось, привел ее в недоумение. Она теребила завязки фартука. – Ну, …видите ли, я принесла Вам небольшой подарок и только.

— Подарок?

— Бутылочку тонизирующего напитка. – Она махнула рукой на рассыпанное стекло, потом пролепетала нервно, почти виновато. – Я думала, Вы могли бы использовать его, что бы освежить дыхание, облегчить пищеварение, или для чего–нибудь еще. Вы могли бы даже использовать его в качестве духов.

— Я не пользуюсь духами.

Она озадаченно посмотрела не него. – Это не так. Я часто ощущала, как от Вас пахнет бергамотом. Вам надо найти свой собственный аромат. Именно поэтому, я … думала подарить Вам бутылочку напитка.

Он бы оскорблен тем, что его сравнили с теми слабоумными господами, которые душат духами одежду, волосы и тело. – Я уверяю Вас, я не какой–нибудь денди, пытающийся пахнуть как цветочная клумба. Я не пользуюсь духами, Вы ошиблись.

— Если Вы так считаете, — сказала она, упрямо выпятив подбородок. – В любом случае, я разбила свою единственную бутылочку. Завтра я сделаю еще, но ни одну из них не предложу Вам, потому, что Вы не пользуетесь духами.