Патриция Пелликейн - Очарованный красотой

– Фелисити, я хочу, чтобы ты сейчас же принесла воды, и как можно больше.

– В кувшине еще есть, – отозвалась она, не придав значения настоятельному тону Джареда.

– Нет, эта не годится. Кроме того, нужно много. На первое время – ведро.

Фелисити не поняла его настойчивости, но подумала, что Джаред знает, чего требует. В конце концов, он ведь доктор. Она кивнула:

– Хорошо. Сейчас кликну Бекки.

– Нет, принеси сама, – резко возразил муж. – Никто, кроме тебя, не должен прикасаться к этой воде. И непременно набери ее во дворе собственноручно.

Фелисити озадаченно нахмурилась. Она бы с удовольствием выполнила любую его просьбу, но нельзя же, в конце концов, так самодурствовать! Какая ему разница, кто принесет сюда эту воду?

Джаред заметил, что она вот-вот начнет спорить с ним, и, ласково взяв ее за руку, тихо попросил:

– Давай на минутку выйдем отсюда.

Ей оставалось только согласиться – он почти выволок ее в коридор.

– Что ты делаешь? Что с моим отцом? Он так слаб! – накинулась на мужа Фелисити, как только они остались наедине. – Он даже не помнит, кто ты такой!

– Послушай, теперь я хочу, чтобы ты ни в коем случае ничего не ела и не пила. Что бы тебе ни предлагали! – С этими словами Джаред слегка встряхнул ее за плечи, как бы подчеркивая важность сказанного. – Поняла?

– Нет. И мне кажется, что тебе тоже нужен доктор. Не меньше, чем папе. Скажи, что с тобой?

Джаред зажмурился, прижимая ее к сердцу. Нет, с ней, конечно, ничего не случится. Ничего. Он позаботится об этом.

– Ты не будешь так любезен объяснить мне, что происходит? – проворчала Фелисити.

– Дорогая моя, у твоего отца хроническое отравление мышьяком.

– Мышьяком? – Она недоуменно отодвинулась. – Что все это значит?

– Это может значить, что кто-то пытается его убить, однако не исключено, что яд просто по неосторожности уронили в пищу или в воду.

Фелисити замотала головой, как бы пытаясь привести мысли в порядок.

– Но ведь я здорова. И ты тоже. Как же могла отрава попасть…

– Почти все время после своего возвращения домой Томас провел в постели и ел отдельно от нас, – произнес Джаред с отсутствующим взглядом, как будто слова сами слетали у него с губ.

– Но ты уверен в этом? Не могло это быть какое-нибудь лекарство?

Как доктор, Уокер, конечно, знал, что мышьяк входит в состав некоторых снадобий от дизентерии. Однако Томасу их никто никогда не прописывал.

– Миллер сказал, что он вообще не давал ему никаких лекарств и, когда его позвали, твой отец уже лежал в беспамятстве. – Джаред тряхнул головой. – И потом, ногти у него неровные. Это верный признак мышьячного отравления. Следующая доза могла стать последней.

– Он поэтому так странно разговаривает?

Джаред кивнул:

– Да, нарушения в сознании – тоже один из симптомов.

– И что же нам теперь делать?

– Прежде всего внимательно следить за всем, что попадает ему в рот. Отныне мы должны сами готовить всю пищу. И еще, сейчас он особенно нуждается в обильном питье. Надо вывести из организма остатки отравы.

– Но…

– Поторопись и сделай все, как я велел. Мне бы не хотелось, чтобы Томас снова провалился в забытье.

Казалось, последнее замечание подстегнуло Фелисити. Она буквально спорхнула вниз по лестнице, влетела в кухню, вскоре выбежала оттуда с пустым ведром и принесла столько воды, сколько туда влезло.

Пока Томас пил воду прямо из ведра, Джаред вышел во двор, чтобы принести еще. Как и его жена, он набирал воду из колонки, зная, что только так может быть уверен в ее абсолютной чистоте и безвредности.

– Боже, я скоро утону! Видеть не могу больше ни единого стакана!

– Хватит стонать. Делай, что велит доктор. – Фелисити с удовольствием отметила, что постепенно сознание отца приходит в норму. Не нашлось бы достаточно нужных слов, чтобы выразить ее радость.

– Ну, знаешь, – ворчал Томас в перерыве между глотками, – я всегда думал, что неплохо было бы выдать тебя замуж за врача, но теперь, кажется, начинаю в этом раскаиваться.

– Поздно уже раскаиваться, – сказала Фелисити и лихо подмигнула супругу.

Джаред, должно быть, впервые в жизни, покраснел как помидор, – настолько хитро рассмеялась его жена.

– А ты очень коварная женщина, Фелисити, – сказал он.

– Это уж точно, – пожаловался Томас, – и я слишком слаб сейчас, чтобы противостоять ей.

– Я тоже, – с удовольствием поддакнул тестю Джаред. Его теплый, ласковый взгляд рассказал Фелисити, какую власть она над ним имеет. Под этим пристальным взором она сама чуть не лишилась способности дышать и не знала, что теперь и думать. Эти слова, этот взор относились, конечно, к тому наслаждению, которое они делили между собой, к той восхитительной ночи любви, которую они провели накануне. Это не могло относиться ни к чему иному, убеждала она сама себя. Он, конечно, ни капельки ее не любит.

– А вот это как раз недопустимо, – заметил Томас, – должен же кто-нибудь вместо меня тут всем распоряжаться.

– Полагаю, Фелисити отлично справится с этим. В ваше отсутствие, сэр, она показала себя замечательной хозяйкой.

Томасу ничего не оставалось, как признать правоту зятя. Он пожал плечами:

– Ну что ж, пожалуй, это правда.

– Да-да, юная девушка, которую вы оставили здесь три года назад, за это время превратилась в прекрасную молодую леди.

– И последний стаканчик, папа.

Томас тоскливо посмотрел на воду:

– Ты говорила это еще десять стаканов назад.

Джаред улыбнулся и бросил на жену взгляд, который позволил ей верно понять смысл следующих произнесенных им слов:

– Если действовать постепенно, шаг за шагом, тогда все получается проще и приятнее.

Фелисити чуть не рассмеялась. Хотя Джаред обращался к ее отцу, она прекрасно поняла, о чем он говорит. Именно так, шаг за шагом, постепенно, он соблазнял ее, мягко заставляя ответить на его любовь. Он делал это так искусно, что Фелисити и не заметила, как привязалась к нему. О да, он отлично спланировал свое наступление, и оба они лишь выиграли от проявленного Джаредом терпения и мастерства. Однако в конце концов победит все равно она. Ведь в ее планы никак не входили поражение и капитуляция.

Глава 16

– Мышьяк? То есть как это «его отравили»? – Бесс изумленно смотрела на Джареда и Фелисити.

После обеда она снова заглянула в спальню Томаса, предусмотрительно решив, что если не проявить должную заботу, то ее могут в чем-нибудь заподозрить. Выведя ее в верхний холл, молодожены рассказали о своем открытии. Разумеется, Бесс оставалось лишь прикидываться невинной овечкой, несмотря на то, что в глубине души она так и закипала. Еще бы! Денежки, к которым она уже мысленно протягивала дрожащие от жадности пальцы, снова уплывали от нее!