Кэрол Финч - Однажды в лунную полночь

Микаэла попробовала пошевелиться, и это оказалось непростительной ошибкой: она покатилась дальше вниз, и теперь ей уже не на что было рассчитывать. Увидев очередной, стремительно надвигающийся на нее валун, она в ужасе вскрикнула и прикрыла лицо ладонями, но предотвратить удар уже ничто не могло. Из глаз у нее посыпались искры, и над ней мгновенно сгустилась тьма, а вслед за тем наступило молчание, казалось, уже навсегда…

Микаэла с криком упала на каменный пол камеры. Тяжело и прерывисто дыша, она подтянула под себя дрожащие колени и, с трудом взобравшись на койку, прижала руки к груди. Испуганно оглядывая закопченные стены и мучительно содрогаясь всем телом, она пыталась стряхнуть с себя кошмар воспоминаний, в то время как в сознании ее мелькали картины забытого прошлого. Терзая последние несколько месяцев свой измученный мозг, Микаэла наконец вспомнила все то, что ей лучше бы было забыть навсегда. Она вспомнила свой разговор с Арно, затем самодовольного испанца, который узнал ее на улице и бросил в тюрьму за якобы совершенное ею предательство. Карлос Моралес… Она и думать не могла, что их пути снова пересекутся.

Вспомнив, как он налетел на нее с кулаками на балу у испанцев, Микаэла заскрипела зубами. Ее хотели выдать за это отвратительное пресмыкающееся, потому что Арно не терпелось от нее избавиться, и именно поэтому она сбежала из Нового Орлеана.

Внезапно ей до мельчайших подробностей вспомнилось все ее безрадостное существование в поместье Рушаров, а затем и то, что с ней произошло после. И все равно ничто не могло сравниться с охватившим ее ощущением боли и унижения, когда она поняла, что человек, которого она полюбила всей душой, прежде говорил ей, что она ему совершенно безразлична. Именно после этих, слов она убежала в темноту ночи, где ее поджидал Барнаби Харпстер.

Люсьен воспользовался беспамятством жены, придумав целый спектакль, чтобы завоевать ее любовь. Лишившись прошлого, Микаэла доверилась ему, влюбилась в него, целиком на него положилась. Да поразит гром этого негодяя с его черной душой! Он превратил ее в копию женщины, которую потерял, и жил с ней так, как собирался жить с Сесиль!

Ей было отказано даже в возможности осознать свое несчастье; в результате ужасное прошлое свалилось на нее как лавина, приведя чувства в такое смятение, что теперь она не знала, за что ухватиться. Но одно Микаэле было совершенно ясно: по Люсьену Саферу она плакать не будет! Этот человек недостоин ее слез и переживаний, и на этот раз он сыграл с ней свою последнюю шутку!

Глава 17

От мрачных размышлений Микаэлу отвлек звук шагов, приближавшихся к ее камере. Подняв голову, она увидела на пороге двух огромного роста надзирателей.

— Поднимайтесь, сеньорита.

Зарешеченная дверь со скрежетом распахнулась, и один из надзирателей, тяжело ступая, подошел к Микаэле. Ее повели по длинному коридору; по дороге они миновали камеры, в которых томились участники бунта. Микаэла вспомнила, что видела их в ту ночь, когда дона Антонио де Уллоа вместе с его приспешниками вышвырнули из Нового Орлеана.

— Ну, и куда же мы теперь? — осведомилась она, опасаясь в конце пути увидеть перед собой расстрельную команду.

Ответом ей было молчание: наверное, надзиратели просто не хотели объявлять ей ужасное известие.

Наконец Микаэлу вытолкнули наружу и повели мимо домов, окружавших плац. У одного из них ее конвоиры остановились и осторожно постучали в дверь; когда она открылась, Микаэла столкнулась лицом к лицу с Карлосом Моралесом. О Боже, неужели ее ожидает нечто еще более страшное, чем солдаты с винтовками наперевес? Очень может быть. Когда Моралес займется ею, о смерти можно будет только молиться.

Карлос грубо затащил ее внутрь и, велев солдатам оставаться снаружи, довольно оглядел покрывшееся пятнами грязи лицо Микаэлы и рассыпавшиеся по плечам сальные пряди волос.

— Ну что, теперь, отведав тюремной похлебки, вы, надеюсь, готовы выслушать мое предложение? — мрачно улыбаясь, спросил он.

— Что еще за предложение? — Микаэла испуганно посмотрела на испанца.

— В моих силах отнять у вас жизнь или сохранить ее. Все зависит от того, примете ли вы мои условия. — Зловещая улыбка вновь появилась на изрытом оспинами лице Моралеса.

Нетрудно было представить, какие условия способно выдвинуть это чудовище, однако Микаэла сдержала рвущийся из груди стон. Главное — хоть как-нибудь отделаться от него. Опыт общения с Люсьеном Сафером научил Микаэлу играть в шарады. Если Люсьену удалось прикинуться любящим мужем, в то время как на уме у него была совсем другая женщина, почему бы ей не разыграть такой же спектакль с Карлосом?

— И что же я должна сделать, чтобы избежать смерти? — с деланным спокойствием спросила она.

— Стать моей любовницей, — решительно заявил Карлос.

Ох уж эти мужчины! Микаэла вдруг вспомнила, почему ненавидела их — всех вместе и каждого в отдельности: от женщин им всегда было нужно только одно. Ну что же, теперь Моралесу самому предстоит получить урок, который он запомнит на всю жизнь, — ведь учитель у нее был из лучших!

— Вы что же, хотите, чтобы я легла с вами прямо сейчас? — Микаэла посмотрела на свое перепачканное платье, пришедшее за четыре дня пребывания в камере в совершенную негодность. — По-моему, ко мне даже прикоснуться страшно.

Карлос кивнул в сторону спальни:

— Это учтено: я позаботился, чтобы у вас была возможность привести себя в порядок.

Заглянув ему через плечо, Микаэла увидела ожидающую ее медную ванну и чистое белье, аккуратно разложенное на кровати. Когда Карлос жестом указал на уставленный блюдами стол, Микаэла поняла, что хитрый испанец нарочно морил ее голодом, чтобы в обмен на пищу и чистую одежду она приняла все его условия.

— Вы правы, Карлос, такое предложение отвергнуть невозможно…

Ее мучитель расплылся в торжествующей улыбке. Этого Микаэла и ожидала. «Ну теперь берегись, ублюдок!» — с презрением подумала она.

— Ванна ждет вас. — Карлос с преувеличенной вежливостью склонился перед ней.

Микаэла осторожно прошла в спальню. Прикрывая за собой дверь, она с досадой отметила, что на ней нет замка. От Карлоса всего можно ожидать, ведь он мужчина, а как мужчины умеют заставлять женщин исполнять свои прихоти, ей было хорошо известно.

Внезапно перед ней возникло мужественное лицо Люсьена, и на душе у нее стало совсем нехорошо. Это надо же быть такой идиоткой! Сначала она заподозрила, будто в первое время брак их складывался не совсем удачно, потом влюбилась отчаянно и безоглядно. Ей было больно, когда он не отозвался на ее сердечные признания. Теперь понятно, почему Люсьен так и не сказал этих трех коротких слов: «Я люблю тебя». Его сердце принадлежит другой женщине, женщине, его обманувшей, хотя он и не знает этого, а она всегда оставалась для него лишь неким обязательством, пешкой в игре против Адриана. О да, теперь Микаэла вспомнила всю эту историю от начала до печального конца.