Лаура Гурк - И он ее поцеловал

– Эмма, расслабьтесь, – сказал он, убирая руку с дивана. – Откиньтесь назад и закройте глаза.

Она послушалась.

– Итак, – произнес он, – о чем станем беседовать? О погоде? О здоровье королевы? О том, как вы сводите меня с ума?

– Почему вы остановились? – едва слышно проговорила она.

Он повернулся к ней, но она не смотрела на него. Она смотрела в потолок. Гарри склонился поближе и сказал ей на ушко:

– У меня имеется идиотское убеждение, что не следует лишать девственницу невинности на моем рабочем столе.

Краска бросилась ей в лицо, но она так и не посмотрела на него.

– Я не сумела бы остановить вас. У меня не хватило бы сил.

– Боже, Эмма! – отшатнулся он. – Я никогда не стал бы принуждать вас силой!

– Я не это имела в виду. Я подумала, что должна остановить вас, один раз, когда вы… хм-м… – Она кашлянула. – Но не смогла произнести этого. – В ее голосе послышались нотки удивления. – Не смогла произнести этих слов, и все тут.

– Потому что вам было хорошо?

Последовала долгая пауза.

– Да.

Он провел костяшками пальцев по ее щечке. Она была мягкой, словно бархат.

– Существует масса способов доставить вам удовольствие, – принялся нашептывать он, размышляя вслух, чувствуя, как страсть вновь закипает в нем. – Последнее время это стало моим любимым времяпрепровождением – думать о том, как я занялся бы с вами любовью, Эмма.

Она вжалась в спинку дивана, словно хотела, чтобы подушка проглотила ее.

Будучи неисправимым оптимистом, Гарри принял это за приглашение. В конце концов, она могла встать и уйти, но не сделала этого.

– Как я сначала вынимаю гребни из ваших волос и локоны скользят между моих пальцев. Длинные, прекрасные рыжие локоны. Как я расстегиваю вашу блузку и спускаю ее с ваших плеч. Как снимаю с вас юбку. – У него пересохло в горле, и он остановился на мгновение. – Вот видите? Я представляю себе все это шаг за шагом.

С ее губ сорвался возглас удивления. Похоже, откровение о том, что он питает фантазии на ее счет, обескуражило Эмму.

– Следом идут корсет и нижняя юбка, – продолжил он. – Кстати… судя по мимолетному дразнящему взгляду, которого я удостоился чуть раньше, я вынужден сказать, что вы носите слишком простое белье, Эмма. Мне бы хотелось увидеть вас в абсурдных шелковых вещичках с перламутровыми пуговками. Эгоизм, конечно. Я питаю слабость к перламутровым пуговичкам, потому что они легко расстегиваются. Потом я сниму с вас корсе!…

– Прекратите говорить о моем белье! – прошептала Эмма, румянец со щек начал распространяться дальше, вниз по шее. – Это не… – она облизнула губы, – это непристойно.

– Непристойно? – Он рассмеялся. – Эмма, снимая с женщины одежду, мужчина забывает о пристойности. И она тоже, если он все делает правильно. Кроме того, мы же просто разговариваем, ведем светскую беседу. – Он уткнулся носом в ее ушко. – Поддерживаем контакт, если можно так выразиться.

Она закашлялась.

– И я все время буду вас целовать. Ваши губы, шею, обнаженные плечи…

– Довольно! – простонала Эмма, но так тихо, что он едва расслышал. – Пожалуйста, прекратите.

– Почему?

– Вы смущаете меня.

– Правда? – Он откинулся на спинку и махнул в сторону двери. – Если не хотите слушать, можете уйти.

Она не двинулась с места.

– Миссис Моррис уже хлопочет. Уйти было бы невежливо.

– Это избавит вас от необходимости выслушивать, что я сделаю дальше. – Он провел пальцем по ее щеке. Затем коснулся губ. – Вам ведь хочется узнать, что будет дальше, да?

Она отрицательно пискнула ему в ладошку, но не ушла. Даже не пересела в стоящее напротив ситцевое кресло в цветочек. Она просто сжала губы, не давая ему гладить их, и окаменела.

– Думаю, пришла пора на время оставить в покое одежду и поласкать вас. – Он задел рукой ее затылок, и Эмма подскочила, как будто ее током ударило. – Я проведу руками по плечам и вниз по вашим обнаженным рукам, – говорил он, чувствуя, как с каждым словом усиливается желание. – Я поглажу ваши грудки, животик, бедра, через сорочку и панталоны…

Она молча задохнулась от возмущения, у нее даже слов не нашлось.

– Вы ведь сейчас в этом? – Гарри скользнул губами по ее шейке. – Я представлял, как избавляю вас и от того, и от другого, но что вы обычно носите?

Она не ответила, и он укусил ее за шейку, ощутив ответную дрожь.

– Эмма, Эмма, скажите мне, – упрашивал он, обжигая губами ее кожу, – чтобы я мог представлять себе это, когда вас нет рядом. Сорочка и панталоны?

Едва заметный напряженный кивок подтвердил его предположение, и он продолжил:

– Оставлю их пока на месте.

– Оставите? – Слова слетели с губ помимо ее воли, и она прикусила губку, по-прежнему не поднимая на него взгляда.

– Придется, – пояснил он. – Я не могу избавить вас от них до того, как сниму с вас ботинки.

– О! – вырвалось у нее.

– Поскольку сегодня на вас пара простых полуботиночек, а не те уродливые штуки с высокой шнуровкой, которые вы обычно носите…

– Я не ношу уродливой обуви! – раздраженно вставила Эмма.

Так как практически вся ее обувь была ужасной, он проигнорировал ее высказывание.

– Сейчас я занят одной очень соблазнительной задачкой – развязываю подвязки, так что не будем спорить, но я обязательно куплю вам красивые туфельки, мисс Дав, при первой же возможности. Дюжины туфелек, легкомысленных, ярких башмачков из бархата и парчи. Прошу вас, не прерывайте меня. Прерывать человека грубо, знаете ли. Итак, теперь, когда я снял с вас ботиночки, пора взяться за чулки…

На этот раз его прервала не Эмма, а звук шагов в коридоре. Гарри застонал и отодвинулся, а Эмма шарахнулась в дальний угол, но дивана не покинула. Еще один положительный знак. Гарри сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь умерить пыл.

В комнату вошла миссис Моррис с чайным подносом в руках. За ней по пятам семенила служанка со вторым подносом, с едой.

– Ставьте сюда, Хоскинс, – приказала хозяйка, пристроив чай на столике у дивана и опускаясь в цветастое кресло. Служанка поставила поднос с сандвичами и пирожными перед Эммой и Гарри, сделала реверанс и удалилась.

– Боже! – с наигранной благодарностью воскликнул Гарри, силясь отдать должное еде, но на самом деле сгорая от страсти. – Такого замечательного чая я лет сто уже не видывал. Да еще приготовленного за столь короткий срок. Вашим жильцам несказанно повезло.

Миссис Моррис с самодовольной улыбкой принялась разливать чай.

– Не все мои постояльцы едят дома, милорд, но те, кто предпочитает мою стряпню, не дадут солгать – я всегда накрываю отличный стол.

Он скосил взгляд на Эмму, но та смотрела в другую сторону, не обращая на его беседу с хозяйкой никакого внимания. Румянец сошел с ее щек, кожа вновь стала молочно-белой.