Дорин Малек - У алтаря любви

– Этот сумасшедший кричит, что Цезарь мертв, – объяснила Ларвия.

Цеховой мастер уронил бухгалтерскую книгу, бросился к бегущему и схватил его за руку.

– Это правда? – угрожающе потребовал он ответа.

– Правда, правда! – ответил человек. – У Капитолия собралась толпа и двинулась на курию громить ее.

– Кто, – задала вопрос Ларвия. – это сделал?

– Брут, Кассий и старый Каска, – ответил посланник. – Они набросились на него все одновременно с ножами, чтобы разделить вину. О-о, отец нашей страны мертв! – он вырвал руку и побежал дальше, продолжая кричать.

Ларвия словно приросла к земле, не в силах сдвинуться с места, что-то тихо пробормотав, Вериг стал с нею рядом. На другом конце форума появилась толпа – шум нарастал. Они одновременно взглянули в том направлении и увидели несколько сотен людей, бушующих и яростных: некоторые кричали, другие потрясали кулаками, многие несли свечи, хотя было светло.

– Нужно убираться отсюда как можно скорее, – тихо предложил Вериг, потянув Ларвию в другом направлении.

– Ты слышал, что он сказал? – прошептала Ларвия. – Мой дед убил Цезаря.

– Слышал, – ответил Вериг, с беспокойством ища, где можно укрыться, но рядом такого места не было.

– Он знал, – пробормотала Ларвия. – Уже в тот вечер, когда приходил ко мне и советовал забрать деньги из банков. Задумал это убийство уже давно!

– Сейчас это не имеет значения, – Вериг с беспокойством оглянулся на приближающуюся толпу. – Нужно как можно быстрее добраться домой, – он оглянулся на носильщиков: – Спрячьте носилки за этой лавкой.

Ларвия недоуменно посмотрела на него.

– На паланкине герб, – объяснил он. – Если эти люди за Цезаря, то, поверь, не станут приветствовать родственников убийц.

Ларвия в ужасе закрыла глаза, телохранитель потянул ее за собой, обессиленную и растерянную.

Рабы-носильщики, совсем еще мальчики, побежали за ними, срывая с себя пояса с гербом дома Сеяна и отбрасывая их подальше.

В конце улицы они наткнулись еще на одну толпу, появившуюся из-за угла. Вериг резко повернул в переулок, крепко держа Ларвию за руку.

– Как быстрее всего добраться до Палатинского холма? – задыхаясь, спросил он носильщиков.

Один из мальчиков указал, в какую сторону нужно бежать, и Вериг вытолкнул его вперед.

– Беги и показывай дорогу, – приказал он, и мальчик вместе с остальными рабами помчались вперед. Вериг и Ларвия молча устремились за ними. Один из ее сандалий порвался, и она, быстро сбросив его с ноги, продолжала бежать, придерживая тунику.

Мальчик, повернув налево, обогнул плетеные корзины с мусором, которые должны были вечером забрать сборщики мусора, оказался между двумя зданиями – отсюда вдали, на Палатинском холме, виднелся их дом.

Вериг крепко держал Ларвию за руку, не волнуясь, видит их кто-нибудь или нет.

– Быстрее, – торопил он. – В доме вы будете в безопасности – никто еще вас не узнал. – И потащил Ларвию за собой, но вдруг резко остановился.

Из дверей дома на противоположной стороне улицы вышли три человека – они заметили Ларвию.

– Она из семьи Сеяна! – закричал один из них. – Внучка Каски!

Все трое, повернувшись, двинулись на Верига, Ларвию и мальчиков-рабов, оценивая, что им может противостоять только один из них.

Вериг, закрыв собою Ларвию, не стал ждать, когда па него нападут: бросился вперед и сильно ударил одного из троих в живот, от боли он скорчился и рухнул на землю; быстро развернувшись, нанес следующий удар в пах второму, подставив ему подножку: третьего, напавшего со спины, перебросил через голову, тот, ударившись о землю, попытался подняться, но получил по челюсти.

Все трое нападавших еще несколько секунд шевелились, стонали, а затем затихли.

Вериг стоял над ними, тяжело дыша. Хозяйка и мальчики-рабы изумленно смотрели на него, открыв рты, не произнося ни слова: Ларвия никогда не видела таких мощных и стремительных ударов – все закончилось в мгновение ока.

Вериг снова схватил Ларвию за руку и потащил за собой.

– Пошли, могут появиться другие. Нужно быстрее добраться до дома.

Они побежали вверх по холму, опережая нарастающий шум толпы. Ларвия споткнулась – было неудобно бежать в одной сандалии. Не замедляя бега, Вериг подхватил ее на руки и остальную часть пути нес ее на руках.

Открыл им дверь Нестор, ни слова не говоря, они промчались мимо него. Слуга наблюдал, как Вериг, схватив кочергу у камина, заложил ею дверь, затем бросился в гостиную, откуда через узкое окно открывался вид на спуск к форуму.

– На холме никого не видно, – сообщил он Ларвии, которая не отставала от него, без сил рухнула в его руки. Он крепко прижал ее к себе, поглаживая волосы. Оглянувшись, Вериг заметил, как Нестор и двое носильщиков в недоумении наблюдают за ними.

Ларвия, оглядевшись вокруг, обратилась к слугам.

– Хорошо. Мы сейчас в безопасности, но Цезарь убит, и можно ожидать мести за его убийство, поскольку дед замешан в этом. Нестор, запри и закрой на засов все остальные двери, Като и Домиций, станьте па страже у окоп со стороны галереи и дайте мне знать в случае опасности. А теперь можете идти.

Когда слуги ушли, Ларвия закрыла за ними дверь.

– Они видели нас. Вериг кивнул.

– Знаю, но сейчас это не самое главное. Слух, что Каска – участник убийства, распространится быстро. Тебе нельзя появляться в городе, нужно оставаться в доме, пока не выясним, кто из них одержал победу.

Ларвия вздохнула, пытаясь все осмыслить, – за такое короткое время произошло столько событий.

– Собиралась покинуть Рим сразу же после того, как сообщу сестре, куда мы отправляемся.

Он сел на диван, и она опустилась ему на колени, поджав, как ребенок, ноги. Вериг заметил, что они покрыты ссадинами.

– Схожу к Юлии, но ты оставайся в доме, Ларвия. Не рискуй – эти люди сошли с ума. Мне приходилось видеть толпы и раньше: совершенно благоразумные люди, увлеченные безумием толпы, способны на неслыханные зверства.

Ларвия содрогнулась.

– Можешь не убеждать меня, – разве не видела выражений лиц тех троих, напавших на нас? Слепая ненависть, а ведь они даже не знают меня!

– Знают, что твой дед убил Цезаря, – и этого достаточно.

Ларвия уронила голову ему на плечо.

– Каска давно задумал это, даже не вспомнив про Юлию и меня. Его зависть к Цезарю заслоняла все, она давно съедала его: Цезарь умен, привлекателен, пользовался любовью народа; дед, не обладая пи одним из этих качеств, имел только деньги, но этого ему казалось мало.

– Цезарь – жесток и аморален, демонстрировал свою доброту и милосердие только после того, как достиг целей, не надо делать из него героя после смерти, – бесстрастно ответил Вериг.