Элизабет Лоуэлл - Безрассудная любовь

— Будет больно, — произнесла она тихим голосом, — но ты же будешь вести себя как настоящий джентльмен, правда?

Она смочила последний лоскут своей разорванной куртки водой из фляжки и продолжила промывать длинную борозду, оставленную пулей Труна на крупе мустанга. Лишенный возможности видеть, жеребец задрожал и прижал уши к голове, но не предпринял попыток повернуться и укусить Жанну, хлопочущую над ним. Она мягко разговаривала с Люцифером, стараясь не выдать голосом терзающую ее боль и беспокойство за Тайрелла.

Мустанг вздрогнул и пронзительно заржал, когда девушка принялась прочищать ту часть раны, куда набилась грязь, когда он скользил по стенкам расселины, падая вниз.

— Полегче, мальчик, полегче… да, я понимаю, что тебе больно, но без моей помощи тебе не поправиться. Вот так… вот, молодец… я осторожно, а ты лежи спокойно и позволь мне позаботиться о тебе.

Тихий, слегка охрипший голос, беспрестанно произносящий слова, в конце концов загипнотизировал Люцифера. Он повел ушами и повернулся на звук, когда Жанна снова занялась раной на его крупе.

— Я думаю, она не так страшна, как кажется, — говорила девушка, прополаскивая лоскут водой из фляги. — Глубокая, конечно, и кровоточит, но пуля не повредила сухожилия или мышцы. Некоторое время тебе будет больно, ты будешь кричать, как кот, которого ошпарили кипятком, тебе будет трудно ходить, и на твоей прекрасной шкуре навсегда останется шрам, но ты поправишься. Пройдет несколько недель, и ты снова сможешь бегать со своими кобылами. А забот у тебя прибавится, правда? — продолжала Жанна. — Они наверняка разбредутся кто куда. Пари держу, что тот гнедой жеребец крадет твоих подруг.

Люцифер снова дернул ушами, с силой втянул ноздрями воздух и натужно выдохнул.

— Полегче, мальчик, полегче… Знаю, тебе больно, но нужно потерпеть.

Жанна снова потянулась к своему рюкзаку и поморщилась от боли. Ее левая рука начинала опухать. Закончив лечить жеребца, она должна будет позаботиться и о себе. С одной рукой ей придется нелегко.

«Тай, где же ты? — мысленно вопрошала она. — С тобой все в порядке? Тебе удалось спастись или ты лежишь сейчас где-нибудь, раненный?»

— Даже не думай об этом! — вслух воскликнула девушка, в ее голосе звучала такая злость, что Люцифер испуганно поднял голову. — Спокойно, мальчик, — прошептала она, стараясь говорить тише, — не о чем беспокоиться. Тай быстрый, сильный и умный. Уж если он, сумел ускользнуть от Каскабеля, то от горстки кричащих индейцев ускользнет и подавно. Они ведь ищут человека на коне, а не пешего. Кроме того, другого такого шанса приручить тебя мне уже не представится, — добавила она, поглаживая брюхо мустанга, где постепенно высыхала пена. — Если ты примешь меня, то и Тая тоже примешь. Тогда он начнет осуществлять свою мечту, используя тебя как производителя табуна, который принесет ему много денег, достаточно, чтобы он смог жениться на прекрасной даме, нежной и изящной.

Уголки губ девушки поползли вниз, но рука продолжала гладить Люцифера, а голос оставался тихим и спокойным:

— В любом случае, мальчик, если я сейчас оставлю тебя одного и отправлюсь на поиски человека, который, вероятно, находится в безопасном месте, то кто же позаботится о тебе в эти три или четыре дня, когда в твою рану попадет инфекция и ты ослабеешь настолько, что не сможешь даже ходить?

Внезапно голова Люцифера взметнулась вверх, а уши поднялись, чуть не соприкасаясь кончиками. Его ноздри неистово раздувались, втягивая воздух, пахнущий опасностью.

Жанна потянулась за пистолетом, всецело доверяя тонкому слуху и обонянию жеребца в определении возможной угрозы. Защита от нее полностью ложилась на ее плечи, ведь конь с завязанными глазами был беспомощен, как новорожденный жеребенок.

Она посмотрела в ту сторону, куда были направлены уши Люцифера, но увидела лишь крутые стенки расселины и заросший кустарником склон горной гряды в отдалении. Жанна не знала, как ей лучше поступить — выглянуть из расселины, чтобы посмотреть, что учуял жеребец, или затаиться на дне в надежде, что их не обнаружат.

Девушка так и не приняла никакого решения. Внезапно послышались отдаленный гул и крики, насторожившие Люцифера. Они сопровождались шквалом ружейных выстрелов и топотом лошадиных копыт. Эти звуки становились громче по мере того, как мятежники приближались к расселине. В течение нескольких страшных минут Жанна была абсолютно уверена, что они спустятся со склона и устремятся прямиком к их укрытию, где негде спрятаться и некуда бежать.

Крики достигли апогея, а затем постепенно стали стихать в отдалении — индейцы поскакали на северо-запад, прямиком в лагерь Каскабеля. Сердце девушки неистово колотилось, когда она, отложив пистолет в сторону, вновь стала поглаживать Люцифера. Ее рука предательски дрожала. Жанна внимательно следила за ушами жеребца, зная, что он обладает острым слухом.

— Я надеюсь, они не вернутся, — мягко произнесла она, лаская теплый бок мустанга и одновременно проверяя длинную борозду, оставленную пулей. — Знаешь ли, Люцифер, был бы ты человеком, я бы накапала тебе в рану настойки лещины, чтобы обеззаразить ее. Но эта настойка жгучая, как адское пламя, а я не сумею объяснить тебе, что нужно молча перетерпеть, стиснув зубы и не издавая ни звука, поэтому…

Жанна замерла, оборвав себя на полуслове при виде настороженных ушей жеребца. Она изо всех сил напрягла слух и разобрала едва различимое поскрипывание, словно кто-то, обутый в башмаки или мокасины, ступает по камням. А может, это ветка терлась о землю? Затем наступила тишина, несколькими мгновениями спустя прерванная другим звуком — шелестом одежды. Или это ветер играл в кустарнике?

Снова воцарилась тишина, ничем более не тревожимая. Очень медленно Жанна потянулась к пистолету, вслушиваясь в окружающую обстановку до боли в ушах. Она едва могла дышать и думать, полностью обратившись в слух. Жеребец также замер, навострив уши и раздувая ноздри, пытаясь определить, как ему поступить — бороться, не двигаться с места или спасаться бегством.

— Жанна?

Шепот был едва различимым, и в первый момент девушка подумала, что он ей пригрезился.

— Жанна? Ты в порядке?

— Тай? Это ты?

— Черт возьми, нет, это не я, — раздраженно ответил он. — Это призрак Джо Труна явился, чтобы напугать тебя. Отойди, я спускаюсь, — добавил он.

По стенке расселины скатился камешек, затем еще один и еще — это Тайрелл спускался вниз. Пересечение открытой местности между вершиной горной гряды и краем трещины заставило его немало поволноваться, хотя для мятежников не было никаких причин вернуться назад. Или были? Тай понимал, что чем скорее он окажется под прикрытием расселины, пусть и недостаточно надежной, тем быстрее обретет привычную уверенность в себе.