София Нэш - Всего один поцелуй

— Моя милая графиня, — ответил он, — не делаете ли вы мне, случайно, предложение?

— Нет, — рассмеялась она, — я не настолько смела. Но я могу сказать, что не откажу вам, если вы сделаете предложение мне.

Она была так мила, сидя перед ним и терпеливо ожидая ответа.

— Дорогая, — мягко произнес он, встал перед ней на одно колено и взял ее изящную руку: — Вы оказываете мне большую честь, Грейс. И я буду счастливейшим из мужчин, если вы действительно согласитесь стать моей женой. Но, дабы быть абсолютно честным, я должен напомнить вам — в таком случае вы станете мачехой моей не очень послушной дочери.

Грейс улыбнулась. Румянец исчез с ее щек.

— Ну, полагаю, я должна сказать вам, что я была единственным ребенком в семье, и из моих родственников никого не осталось в живых. И вашей дочери не следует быть такой же одинокой, как я в детстве. Если вы согласитесь, я подарю ей брата или сестренку. — Она вдруг заторопилась: — И еще я хотела бы…

— Все, что пожелаете.

— Я бы предпочла не объявлять о нашей помолвке до отбытия на прием.

— Почему?

— Потому что я научилась не принимать поспешных решений. Признаться, я затеяла этот разговор, чтобы узнать, намерены ли вы жениться второй раз. Но теперь, когда мы поделились своими мыслями друг с другом, нет необходимости спешить.

Прелестная и разумная женщина…

— Грейс, дорогая, я не уверен, что достоин вас, но сделаю все возможное, чтобы вы были счастливы.

Она поправила жемчужное ожерелье, улыбнулась и прошептала:

— Я хотела сказать вам то же самое.

— Нам с вами будет очень хорошо, — сказал он и поцеловал ее пальцы, нежные и мягкие. Совсем не такие, как у Джорджианы.

Кровь застучала у него в висках, и он рассердился на себя за то, что даже в этот момент думал о Джорджиане.

Голова продолжала мучить его всю следующую неделю. Боль наконец отступила за обедом однажды вечером, когда он наблюдал за сияющей Грейс, сидящей по левую руку от него, и Атой по правую. Джорджиана всегда сидела на противоположном конце длинного стола, скрытая большим букетом цветов.

За столом присутствовал также герцог Хелстон, пристально смотревший на него и как будто собиравшийся освежевать Куинна серебряным разделочным ножом. Герцогиня казалась готова последовать примеру мужа и вымазать маркиза дегтем. Слава Богу, сегодня здесь были еще и мистер Браун, развлекавший всех, и Сара Уинтерс, всегда и со всеми вежливая.

Наконец Куинн не выдержал, встал и уронил салфетку на стол:

— Извините нас, леди, мы с его светлостью и мистером Брауном удалимся в мой кабинет на некоторое время. Если ты согласна, Джорджиана, мы присоединимся к вам вскоре в гостиной.

Люк Сент-Обин не стал дожидаться ее ответа. Он зарычал и вышел из комнаты. Мистер Браун последовал за ним, подмигнув Ате, притворившейся, что она ничего не заметила.

— Какого дьявола вы задумали, Элсмир? — Люк Сент-Обин источал злость, расхаживая вдоль стен кабинета.

Мистер Браун рассмеялся:

— Все так знакомо, мне кажется, что я смотрю комедию Шекспира.

— Это не комедия, старина, — пробормотал Люк, — это проклятая трагедия эпических масштабов, и он идеально играет роль злодея. Итак, Элсмир?

— Мне кажется, я должен принести вам официальные извинения, Хелстон. — Куинн подошел к столу и оглядел несчетное количество бутылок, стоявших там. — Мы остановились на французском бренди. Пять ящиков. Я купил десять. И ящик арманьяка для вашей бабушки.

Мистер Браун потер руки:

— Прекрасно, милорд.

— Не смей выказывать ему ни грамма благодарности, Брауни, — все еще хмурясь, произнес Хелстон. — Я до сих пор с сожалением вспоминаю тот день, когда предложил ему нанять тебя.

— Ты не прав, Люк, — ответил мистер Браун, — это того стоило — и в смысле денег, и в смысле развлечений. Лорд Элсмир, похоже, еще более забавен, чем ты.

Куинн холодно взглянул на него:

— Не знаю, что вы находите забавным, мистер Браун. Не хотите ли бренди?

— Я бы предпочел арманьяк.

Куинн поднял брови:

— К сожалению, у меня есть только бренди. Ата по какой-то странной причине спрятала весь арманьяк.

Он налил два бокала и обернулся к джентльменам: одному — высокому и угрожающему, другому — дородному и лысому. Куинн зажег сигару и поднял ее в шутовском салюте:

— Ваше здоровье, джентльмены.

— Мы определенно не будем пить за твое, — пробормотал герцог.

Губы мистера Брауна дрогнули.

— Люк, я никогда не видел тебя столь суровым и не готовым прощать, — произнес он. — Но с другой стороны, я заметил, что когда кто-то встречается со своим зеркальным отражением, то между ними неизбежно возникает сильнейшая неприязнь.

Люк подавился бренди:

— Если ты осмеливаешься предположить, что я хоть чем-то похож на этого щеголя-дипломата, я буду вынужден убить тебя. После того как убью его. — Герцог наконец перестал сдерживать гнев и быстро пересек разделявшее его с Куинном пространство. — Элсмир, почему вы решили, что я буду спокойно смотреть, как вы играете привязанностью Грейс Шеффи, бесчестя в то же время вдову своего кузена? Вы жалкий пес, прячущийся под пышным убранством. — Люк достал из кармана перчатки. — И, поскольку Энтони Фортескью нет здесь, чтобы защитить честь его жены, я вынужден сделать это за него.

Куинн окаменел.

Мистер Браун прекратил смеяться:

— Люк?

— Ты будешь отрицать это, Элсмир?

— Нет.

— Итак?

Честь заставила Куинна промолчать.

Хелстон бросил ему в лицо перчатки.

— Пистолеты или шпаги?

Мистер Браун откашлялся и посмотрел на Куинна.

— Итак, друг мой, похоже, вас есть, с чем поздравить. С кем из девушек вы предстанете перед алтарем, прежде чем вас убьют?

— Шпаги, — глухо ответил Куинн.

— Отвечай на вопрос Брауни, ублюдок.

Он с трудом удержался от того, чтобы ударить Хелстона, но желание покалечить себя было еще сильнее.

— Грейс — но я должен выполнить обещание не оповещать никого об этом еще несколько недель.

— А Джорджиана?! — выкрикнул Хелстон.

Куинн помолчал, сжав руки за спиной:

— Я вынужден попросить вашей помощи.

— Что? — Хелстон, казалось, готов был взорваться. — Ты думаешь, меня можно уговорить помочь тебе?

— Подожди, Люк. Выслушай его, — попросил мистер Браун. — Здесь явно кроется что-то еще, чего ты не знаешь.

— Меня это не волнует. Единственный вопрос — как поступить с его телом, когда мы его прикончим.

Куинн взвесил все возможные варианты и не смог придумать план, не требующий помощи герцога:

— Она не примет то, что я хочу предложить, — тихо произнес он.