Бетина Крэн - Последний холостяк

Она собиралась без обиняков заявить ему, что не видит смысла в продолжении спора, поскольку стало очевидным, что, как бы ни старались ее чудесные помощницы выкорчевать его глубоко укоренившиеся предрассудки, за оставшееся время им это не удастся. К ее величайшему огорчению, он останется при своем прежнем мнении о женщинах, она тоже вряд ли изменит свое отношение к мужчинам после горького опыта, извлеченного из своего непродолжительного, но поучительного общения с ним. В связи с этим нетрудно было предположить, что их пари завершится позорной ничьей. Так есть ли смысл продолжать мучиться?

Примерно такие здравые мысли роились в ее светлой голове, но вся беда заключалась в том, что ее плоть не хотела с этим соглашаться и холодела, как только она думала о том, что спустя пару часов Ремингтон покинет ее дом и больше уже никогда в него не вернется, исчезнув из ее жизни навсегда.

Он прибыл только в десять часов утра, на час позже условленного времени их встречи, жизнерадостный, бодрый и веселый. Отдав трость и шляпу дворецкому Хоскинсу, граф проследовал в гостиную, где был встречен холодным взглядом и упреком хозяйки дома, промолвившей с раздражением:

– Вы сегодня чересчур задержались, ваше сиятельство.

– Виноват, каюсь, – взглянув на карманные часы, непринужденно ответил граф. – Что поделаешь, дела! Приходится решать не терпящие отлагательства вопросы! Вы даже не представляете, сколько у меня хлопот! Надо руководить своими помощниками, проверять их работу, встречаться с арендаторами, просматривать отчеты управляющего поместьем… Адский труд, уверяю вас, миледи. – Он смерил взглядом ее в головы до ног и с ухмылкой добавил: – Но все же куда более изнурительно выбивать ковры, перетаскивать пылесос этажа на этаж и натирать воском паркет.

Антония безуспешно пыталась понять, к чему он клонит. Выдержав паузу, Ремингтон продолжал:

– А возиться целый день возле плиты в душной кухне, чистить картофель, мыть посуду и таскать из погреба тяжеленные кули – просто дьявольская пытка. Правда, штопать белье и пришивать пуговицы тоже чертовски утомительная работенка, от нее можно ослепнуть. Что же до препирательства с мясником на базаре из-за цены куска говядины, так иначе как издевательством это занятие не назовешь.

И тем не менее во всех этих обременительных делах имеется и своеобразный приятный аспект. Я вижу по выражению вашего лица, мадам, что заинтриговал вас. Что ж, я готов пояснить свою мысль. Вчера вы спросили, что нового и полезного я узнал за время пребывания в вашем доме. Так вот, я существенно расширил познания в домоводстве и понял, что недооценивал прежде вас и ваших подопечных. Онизамечательные женщины и прекрасные наставницы. А вам, Антония Пакстон, следовало бы предоставить ответственный пост в правительстве, чтобы вы применили свои знания и энергию во благо империи. Уверен, что не пройдет идвух недель, как оппозиция падет перед вами на колени. Сумели же вы сбить с меня спесь всего за несколько дней! – Он хрипло рассмеялся и пристально взглянул ей в глаза.

Потрясенная произошедшей с графом переменой, Антония оцепенела. Ремингтон продолжал улыбаться, лаская ее взглядом. Она отступила на шаг и, густо покраснев, потупилась.

– Позвольте полюбопытствовать, – вкрадчиво промолвил граф, – что вы запланировали для меня на сегодня?

От проникновенного тона его голоса по коже Антонии побежали мурашки. Ничего конкретного для Ремингтона она не намечала, полагая, что он уже не вернется в ее дом.

– Вы поступите в распоряжение Элинор и Поллианны, – выпалила она первое, что пришло ей в голову. – По-моему, они собирались заняться сегодня просушкой постельного белья, им потребуется ваша помощь.

– Чудесно, – сказал граф. – Надеюсь, что мы с вами еще увидимся, миледи. За ужином или, возможно, даже раньше. До свидания!

Она кивнула, и он тотчас же ушел, не проронив больше ни слова.

Проводив его растерянным взглядом, Антония задумчиво уставилась на захлопнувшуюся дверь, ничего не понимая. Постепенно в ней стало нарастать желание что-нибудь расколотить. А еще лучше было бы поколотить самого Ремингтона. Трясясь от ярости, она швырнула в дверь подушкой. Да как он посмел войти в ее гостиную после всего того, что случилось накануне! И заявить, что признает свое поражение в их пари! Да еще смотреть на нее при этом так, словно он мечтает лишь об одном.

Антония прервала свои опасные размышления и сделала успокаивающий вздох. Это ей не помогло.

Нет, но каков наглец! Не каждый дерзнул бы назвать ее скромных дам прекрасными наставницами и чудесными женщинами, а ее самое – достойной кандидаткой на ответственный пост в правительстве. И вдобавок объявить во всеуслышание, что она поставила его на колени!

Итак, этот умник подтвердил, что очутился-таки в позорной для мужчины роли побежденного! Разве не этого она так долго ждала? Не к этому ли стремилась? Выходит, ее хитроумный план удался: многоопытные подруги вынудили этого строптивца и гордеца пересмотреть свое отношение к женской работе и, возможно, ко всему женскому полу. Это же победа!

От восторга у нее перехватило дух. Обняв себя за плечи, Антония закружилась по комнате, ощущая невероятную легкость и желание немедленно поделиться радостью с тетушкой Гермионой и всеми остальными! Она направилась было к двери, но внезапно остановилась, пронзенная сомнением.

Можно ли быть полностью уверенной в том, что она одержала победу? Не пытается ли этот хитрец усыпить ее бдительность лестью и притворством, оставаясь в действительности при своем прежнем мнении?

Антония тяжело вздохнула и припала плечом к дверному косяку. Радость сменилась подозрением и неуверенностью. Ну и что из того, что Ремингтон признает свое поражение в этом споре и на весь город объявит, что отныне он будет иначе относиться к женскому труду и роли женщин в обществе? Это еще не свидетельствует о том, что в его голове и сердце действительно произошли кардинальные перемены. Как же убедиться, что он ей не лжет?

Она вышла в коридор и направилась на кухню, продолжая размышлять о том, что в противоборстве с умным и коварным противником нельзя преждевременно расслабляться, ибо это чревато непредсказуемыми последствиями.

Стрелки каминных часов в малой гостиной ползли по циферблату возмутительно медленно, вынуждая метавшуюся по комнате Антонию то и дело прикусывать нижнюю губу, тяжело вздыхать и тоскливо посматривать на потолок, гадая, где именно сейчас находятся Ремингтон и его славные наставницы, благодаря которым с ним, как он утверждал, произошла волшебная метаморфоза. Ни о чем ином Антония думать не могла.