Элизабет Эллиот - Обрученные

О Господи! Он даже не снял с нее платье.

Быстрый взгляд, брошенный в его сторону, подсказал Гаю, что он произнес эти слова вслух. Боль и неуверенность, промелькнувшие в глубине этих чудесных глаз, заставили его нахмуриться. И это после того, как он так сдерживался, позволял ей вдоволь насытиться прикосновениями к его телу. Гай подождал, не взглянет ли она еще, но Клаудия вновь прикрыла свой взор надежной броней густых ресниц. С ней он только что познал счастье, которое ему не приходилось испытывать до сих пор ни с кем иным, а в глазах Клаудии стояли слезы. Приводя в порядок собственную одежду, Гай продолжал хмуриться. Он познал достаточно женщин, чтобы быть уверенным в своем мастерстве любовника, и все же именно той, что была для него желаннее всех, он не смог доставить удовольствия. Вспоминая все свои любовные приключения, Гай не мог припомнить ни одного существенного промаха – кроме того, что произошло сегодня. Он никогда еще настолько не терял над собой контроля. Что же Клаудия сделала с ним?

– Все произошло не так, как мне хотелось. Прости меня, Клаудия.

Ресницы взметнулись вверх, открывая изумленный взгляд.

– Ты сожалеешь, что мы любили друг друга?

– О нет, конечно, нет. Я только… – Гай плотно сжал губы. Внезапно ему пришло в голову, что по части мужчин Клаудия все так же неопытна, как и раньше. Попытайся он объяснить, почему попросил прощения, она просто не поняла бы, о чем идет речь. – Неважно. У нас еще будет время об этом поговорить. Сейчас меня больше интересует, как ты? Я причинил тебе сильную боль?

Вспыхнув, Клаудия отвернулась в сторону.

– Все было не так уж плохо.

Губы Гая тронула улыбка, и, притянув Клаудию к себе, он обнял ее.

– Многие мужчины живут, страдая от неизвестности, в ожидании того дня, когда их суженая скажет: «Это было не так уж плохо».

Тело Клаудии под прикосновениями его рук внезапно застыло в неподвижности, со щек сбежал румянец.

– Я предпочла бы, чтобы история с незаконным обручением не становилась предметом для шуток.

– Я вовсе не шутил. – Гай мысленно выругался. Ничто с тех пор, как он вернулся в Монтегю, не шло по его планам. Нет, скорее с тех пор, как он встретил Клаудию. И все же его голос смягчился, когда он произнес слова, которые Клаудия должна была услышать еще до отъезда. – Мы обручены по-настоящему. Я не могу забыть об этом, точно так же, как не могу забыть тебя. Клаудия, мы сможем пожениться, как только я договорюсь со священником замка.

Гай замер в ожидании – сейчас Клаудия улыбнется так, как может улыбаться только она. Ведь ей хотелось выйти за него замуж с самого начала.

– Но почему? – нахмурила брови Клаудия.

– Почему? – ошарашенно повторил он. – Тебе нужны объяснения?

– Да.

Клаудия хотела знать наверняка, не ослышалась ли она. Эта новость своей внезапностью поразила ее не меньше, чем то, что произошло между ними сегодня. Она с самого начала знала, что, оказавшись в постели Гая, полюбит его еще сильнее. Клаудия принадлежала ему целиком – душой и телом, ему, и никому больше. Испытывал ли Гай такое же чувство по отношению к ней?

Внутренний голос подсказывал Клаудии, что его решение не было связано с порывом страсти, охватившим его недавно. Удивление в ее голосе быстро сменила осторожность.

– При данных обстоятельствах мне кажется, я имею право знать причину столь внезапной перемены настроения.

– В этом нет ничего внезапного, – возразил Гай, защищаясь. – Я внимательно обдумал этот вопрос за те четыре дня, пока меня не было в замке. Мне и в голову не приходило, что ты потребуешь объяснений. – По закону, я не обязан отчитываться ни перед кем, кроме своего короля и Господа Бога, – добавил он.

– Ну и какую причину вы выбрали бы для них?

Клаудия представила, как, прикрывшись маской надменности, Гай лихорадочно обдумывает ответ, стремясь найти наиболее убедительную ложь. Не отводя взгляда, она ждала ответа.

– Я считал, что ты обрадуешься. – Он был явно сбит с толку. – Ты же ясно дала понять, что предпочла бы стать моей женой, нежели любовницей.

– Я предпочла бы иметь золотистый цвет волос, чем этот грязно-мышиный, но, случись столь невероятная перемена, у меня точно так же возникло бы несколько вопросов.

– Кто осмелился назвать твои волосы мышиными?

– Я. – Клаудия нетерпеливо вздохнула. – Вы пытаетесь отвлечь меня, барон.

– Гай, – поправил он.

– Хорошо, Гай. Откуда такое внезапное желание взять в жены женщину, которая еще четыре дня назад была недостойна столь славного звания? – Облокотившись на локоть, она взглянула прямо ему в лицо. – А вам не приходило в голову, что я не захочу вступать в семью, где меня ненавидят?

Гай тоже приподнялся на кровати.

– Ты выйдешь за меня, и неважно, по какой причине. Нас обручили, и теперь я имею право назвать тебя своей женой. Я не позволю никому воспользоваться этим правом и не допущу, чтобы другой взял то, что принадлежит мне.

– Насколько мне известно, я и так никому не нужна, – тихо проговорила Клаудия.

– Ты нужна мне. – Гай бросил на нее взгляд, который заставил Клаудию усомниться в собственных словах. – И поскольку у меня превосходный вкус, наверняка не мне одному.

Взгляд Клаудии скользнул по его лицу – сжатые губы, нахмуренный лоб. Она задумалась, скольких людей гнев барона привел бы в ужас, и с удивлением обнаружила, что нисколько не боится. Странно, но Клаудия внезапно почувствовала себя под защитой Гая; еще более невероятным казалось, что больше всего на свете ей хотелось бы поцелуями стереть с его лица все заботы. Она покачала головой – Гай мог привести ее в замешательство, не произнося ни слова.

– Итак, вы хотите жениться на мне лишь из-за чувства собственника?

– Ничего подобного я не говорил, – возразил он. – Похоже, у тебя привычка переиначивать мои слова.

– Я не переиначиваю. Никаких других причин и не было, – заметила Клаудия, ожидая, какие последуют объяснения.

Гай упрямо хранил молчание. Он явно что-то скрывал, что-то очень важное. Неожиданно Клаудия поняла – она догадалась о единственной причине, по которой он внезапно захотел жениться на ней.

– Вы узнали про Холфорд!

– Что я мог узнать про Холфорд? – быстро спросил Гай, взглянув на нее.

– Вы отлично знаете, о чем я. – Клаудии показалось, будто на грудь навалилась неимоверная тяжесть. Может быть, он получил послание от короля? Дядя Лоренс боялся, что Гай все равно узнает правду, а когда – это было лишь вопросом времени. Все еще теплившаяся в груди надежда, о которой Клаудия и не подозревала, рухнула. – Точно так же, как я знаю, почему гожусь вам в жены.