Сара Беннет - Лилия и меч

Его лицо сохраняло бесстрастное выражение, когда Элис, присев в реверансе, запинаясь, пробормотала что-то насчет того, что, проезжая мимо, заглянула навестить подругу.

– Любопытно, И как часто вы разгуливаете по Йорку в одиночестве, леди Элис?

– Я взяла с собой одного из слуг моего дядюшки, милорд, он снаружи присматривает за моей лошадью.

Радолф кивнул и перевел взгляд на Лили, но ее глаза вдруг сделались холодными и непроницаемыми. Пожав плечами, он снова переключил внимание на оружие; его длинные пальцы медленно задвигались, натирая маслом мастерски выкованный клинок.

– Идем, Элис, – непринужденно позвала Лили. – В моей комнате мы сможем поговорить наедине, поскольку лорду Радолфу и его людям неинтересно слушать пустопорожнюю женскую болтовню.

Радолф насмешливо фыркнул, но Лили тут же отвернулась и направилась к выходу. Элис последовала за ней.

Оказавшись в спальне, Лили плотно закрыла дверь и сразу почувствовала себя лучше. Гул мужских голосов стих, но главным было то, что она наконец избавилась от напряжения, которое вызывал в ней пронзительный взгляд Радолфа.

Чтобы окончательно успокоиться, Лили сделала глубокий вдох.

– Надеюсь, ты наконец скажешь мне, что все это значит. – Элис с размаху плюхнулась на набитый соломой матрас. – Дядюшки нет дома, иначе я не смогла бы приехать, но твоя служанка вела себя более чем загадочно.

Лили осторожно присела рядом с подругой, глаза которой так и светились любопытством.

– Видишь ли, я хочу кое о чем тебя просить, но это не совсем безопасно. Если нам не повезет, ты можешь испытать на себе всю силу гнева Радолфа, а он, поверь мне, гневаться умеет. Впрочем, если Радолф меня разоблачит, его гнев падет в первую очередь на мою голову, а о тебе он вообще не вспомнит.

Голубые глаза Элис расширились, и она наклонилась вперед.

– Идея заключается в том, что перед твоим отъездом я стану Элис Реннок, а ты останешься здесь, в спальне, и притворишься, что ты – это я. Послушай, я все обдумала. Если ты прикинешься больной, никто тебя не побеспокоит.

– О, Лили, уж не собралась ли ты бежать? – Элис изумленно посмотрела на подругу.

Лили с испугом прижала палец к губам подруги и нервно обернулась к двери. По правде говоря, мысль о побеге не приходила ей в голову. Радолф и Анна – вот что волновало ее. Да и куда она пойдет? И, если она сбежит, что станет с ее народом? И как она сможет бросить Радолфа, если больше всего на свете хочет быть с ним?

– Нет, бежать я не собираюсь, – сказала Лили, немного успокоившись, – но мне необходимо проследить за Радолфом. К политике это не имеет никакого отношения; просто я узнала, что, он собирается кое с кем встретиться, и теперь я хочу убедиться во всем лично.

Элис одернула юбки.

– Ясно, – решительно проговорила она после секундного колебания и положила ладонь на руку Лили. – Твой муж – великий лорд, Лили, а великие лорды не обязаны хранить верность одной женщине; даже я это знаю, хотя все еще невинна. Пойми, в жизни таких людей, как Радолф, нет места ревности.

Лили застыла в напряжении, а затем быстро поднялась.

– Я не ревную, – возразила она с горячностью, – а просто хочу увидеть ту женщину своими глазами и понять, каковы их чувства друг к другу. Жена должна знать эти вещи, если хочет благополучия в браке и особенно если она англичанка, а ее муж – нормандский лорд.

Теперь в глазах Элис светилось сочувствие.

– Все, что ты говоришь, Лили, звучит разумно, но когда я встретила лорда Радолфа в замке, то увидела, что он более чем в восторге от тебя. Зачем ему другая женщина?

Лили нервно рассмеялась:

– Нет, Элис, ты ошибаешься. В этом отношении Радолф такой же, как все – мужчина с низменными страстями. То, что ты видела, было всего лишь проявлением его сластолюбия. Но, поскольку ты еще девушка, больше я тебе ничего не скажу.

Элис вспыхнула и пожала плечами:

– Возможно, я в этом плохо разбираюсь. И все-таки со стороны кажется, что он питает к тебе неподдельные чувства.

Замечание подруги Лили отнесла на счет ее целомудренности и стремления выдать желаемое за действительное. Она торопливо начала мерить шагами узкое пространство комнаты; сердце в ее груди беспокойно стучало, и оставаться на месте она больше не могла.

– Я говорю это вовсе не потому, что хочу расстроить тебя. Скажи, ты мне поможешь?

После минутного колебания Элис лукаво улыбнулась:

– Ладно, я помогу тебе, но, если Радолфу что-то станет известно, я во всем обвиню тебя. Уверена, он тебя и пальцем не тронет, а вот меня выпорет!

Лили тихо рассмеялась.

– Спасибо. Я перед тобой в долгу. Если я могу что-то для тебя сделать... '

Губы Элис дрогнули.

– Может, ты все-таки объяснишь, почему все мужчины, которые мне нравятся, не могут претендовать на мою руку?

Лили нахмурилась.

– Ты имеешь в виду капитана Радолфа?

Элис исподлобья взглянула на подругу.

– Он довольно милый, разве нет?

– Да, Жервуа всегда был мил со мной. Насколько мне помнится, он сын наемника, но Радолф доверяет ему как никому другому.

Глаза Элис потухли.

– Радолф богат, в этом все дело! Я тоже должна выйти замуж за богатого человека. Ни отец, ни дядя никогда не согласятся на меньшее, но все богатеи, которые мне до сих пор встречались, не вызывают у меня симпатии.

Лили легонько сжала руку подруги, ей нечего было сказать в утешение. Вероятно, Элис придется связать жизнь с человеком, которого она в лучшем случае сможет терпеть. Конечно, являясь весьма практичной особой, Элис постарается извлечь из этого наибольшую выгоду, и, возможно, это лучше, чем обвенчаться с человеком, которого любишь, но который не питает к тебе ответных чувств.

Любовь. Вот оно и появилось, это опасное слово, и Лили передернуло, как от озноба.

Стоя у камина с кружкой эля в руке, Радолф неподвижно смотрел на пламя. Скоро он отправится к часовне Святой Марии, чтобы встретиться с леди Анной.

Интересно, чего хочет от него красивая змея? И знает ли ее муж об этой встрече? Лорд Кентон определенно свалял дурака, когда женился на Анне. Возможно, он любил ее, как когда-то Радолф, но это была слепая, беспечная любовь, которая ширмой приторно-сладкого восторга скрывала недостатки возлюбленной.

Только сейчас Радолф заметил, что его пальцы с силой сжали кружку с элем и на мягком металле остались вмятины. Это недобрый знак. Если от одной мысли об Анне в нем вскипает такой гнев, сможет ли он сдержаться, встретившись с ней лицом к лицу?

Впрочем, разве у него есть выход? Он постарается владеть собой, когда встретится с ней и скажет, что все кончено. Большую часть своей взрослой жизни Радолф пытался заглушить в себе эту вину и боль, но половина ее по праву принадлежала Анне, и он устал нести этот груз в одиночестве.